Грех и любовь - Смит Барбара Доусон - Страница 5

Его ребенок.

В ту же секунду смущение Джейн как рукой сняло Глядя на лорда Чейзбурна с неприкрытой враждебностью, она холодно промолвила.

— Я думала, вы дома. Мистер Григсби отправился к вам.

Недовольно поморщившись, Итан бросил:

— Именно поэтому я здесь.

— Именно поэтому мы здесь, — поправила его выскользнувшая из темноты коридора женщина Джейн видела только Итана и не заметила, что он пришел не один Золотисто-каштановые волосы стоявшей рядом с ним дамы были уложены в такую замысловатую прическу, какую Джейн никогда не соорудить, проживи она хоть до ста лет Облаченная в изящное шелковое платье персикового цвета, леди Розалинда казалась слишком хрупкой и очаровательной, чтобы быть чьей-то матерью, не говоря уж о том, чтобы иметь такого взрослого сына. Узнав вдовствующую графиню, свою крестную, — хотя леди Розалинда с неизменным постоянством пренебрегала своими обязанностями, — Джейн похолодела.

— Миледи! Я слышала, вы за границей.

Слушая истошный детский плач, леди Розалинда через силу улыбнулась.

— О, я вернулась всего несколько дней назад. Ни за что на свете я не пропустила бы открытие лондонского сезона — Розалинда, дорогая, — подала голос тетя Вилли, — простите, что я не встаю Вы же знаете, у меня больные ноги — Вильгельмина, дорогая, я бы никогда не позволила вам беспокоиться из-за меня. — И она легкой походкой направилась к Джейн, осторожно обходя осколки. Подойдя, сюсюкающим голоском спросила. — И кто эта прелестная малышка, от которой столько шума?

Джейн похолодела от ужаса. Что же ей сказать?

Но графиня как ни в чем не бывало продолжала.

— Не иначе как моя внученька?

Леди Розалинда все знает!

У Джейн упало сердце. Она взглянула на Итана. Тот, нахмурившись, стоял в дверях, явно не желая принимать участия в этом шуме, устроенном его собственным чадом. Если он виделся с Григсби и подписал бумагу, зачем явился сюда?

Джейн охватил страх. Наверное, он не подписал. Должно быть, все-таки решил оставить Марианну у себя.

— О Господи! А ты, малышка, с характером, — продолжала леди Розалинда все тем же нелепым сюсюкающим тоном, который ей самой казался самым что ни на есть естественным. — Мы тебя издалека услышали. На вид тебе месяца два… и, как видно, за тобой хорошо ухаживали. Вы только посмотрите на эти хорошенькие голубенькие глазки. — Она бросила на сына многозначительный взгляд. — У твоего папочки, когда он родился, тоже были голубые глаза. Интересно, поменяют ли они цвет? Станут ли такими же темными, как теперь у него?

И она пощекотала Марианну под крошечным подбородком. Малышка, моргая, уставилась на незнакомую тетю. На несколько секунд рыдания стихли. Однако передышка оказалась недолгой. Набрав в грудь побольше воздуха, ребенок снова зашелся плачем.

— Она голодная, — в отчаянии пролепетала Джейн. — Я пыталась кормить ее из бутылочки, но… да вы и сами видите, чем все закончилось.

Склонив набок голову, леди Розалинда несколько секунд подумала, а потом спросила:

— А вы не пробовали искать кормилицу?

— Пробовала. Я посылала на поиски свою кухарку, миссис Эвершед, но она вернулась ни с чем.

— Нужно было оставить ребенка на попечение моей экономки, как я вам уже говорил, — подал голос Итан, по-прежнему стоявший у двери. — Сами вы, похоже, понятия не имеете, как обращаться с младенцами.

Его высокомерный тон вывел Джейн из себя. Она пытается сделать для его ребенка все, что в ее силах, так он еще и издевается?

Решительно направившись к Итану, она сердито сказала:

— А вы, очевидно, имеете об этом понятие. Может быть, справитесь лучше меня?

И, подойдя к оторопевшему Итану, сунула Марианну ему в руки. Неловко подхватив ее, он поспешно вытянул руки, держа ребенка подальше от себя, словно боясь, что малышка его укусит. Вскинув темные брови, он с ужасом уставился на дочь.

— Что, боитесь, она описает ваш чистенький сюртучок? — насмешливо бросила Джейн.

— Нечего надо мной издеваться! — рявкнул Итан. — Я вам не говорил, что знаю, как обращаться с младенцами!

— Тогда нечего было сюда приходить с вашими бесплатными советами! Подписали бы документ да и развлекались бы себе дальше со своей блондиночкой.

За спиной послышался деликатный кашель леди Розалинды.

Ужаснувшись тому, что наговорила, Джейн поспешно сказала:

— Прошу прощения, миледи. Я не хотела вас оскорбить.

— Ничего. — Леди Розалинда величаво махнула рукой. — Я прекрасно осведомлена о… гм… интересах своего сына.

По-прежнему держа ребенка на вытянутых руках, Итан направился к матери:

— Подержи ее, мама.

Та, смеясь, покачала головой:

— Ты ведь пришел сюда повидаться со своей дочкой! Так что сам и держи.

— Да никакая она мне не дочь! — выпалил Итан.

Как же ему хотелось, чтобы это и в самом деле было так.

Опасаясь даже взглянуть на ребенка, он бросил хмурый взгляд на леди Розалинду. Его мать лишь мило улыбнулась и скрестила руки на груди, когда он попытался вручить ей младенца.

Все три женщины приняли одинаковую позу: скрестили руки на груди. Леди Розалинда сияла от счастья. Как же, наконец-то она стала бабушкой! В кресле у камина сидела Вильгельмина, периодически обмахивая носовым платком толстое багровое лицо. Джейн стояла между ними и хмуро смотрела на Итана. Выбившиеся из прически завитки волос придавали строгим чертам неожиданную мягкость, однако на лице ее было написано: она хочет наказать несчастного отца, заставить его принять этого ребенка.

Черт бы побрал эту упрямую старую деву!

Заскрежетав зубами от ярости и в то же время чувствуя, что его охватывает паника, Итан начал озираться по сторонам, соображая, куда бы положить продолжавшего вопить младенца. Не на стол. С него он может скатиться. И вообще ни на какой предмет мебели с гладкой поверхностью. Может, на ящик для дров? Нет, он слишком твердый.

Нужно отнести ее наверх, решил Итан, в одну из спален.

Марианна извивалась, как форель, пойманная в сеть. Боясь уронить ее, Итан согнул руку в локте и неуклюже положил на нее ребенка. Она оказалась сильнее, чем можно было ожидать от такого крошечного существа. И тем не менее лучше отдать ее на попечение тому, кто умеет заботиться о младенцах, тому, кому весь этот кошачий концерт нипочем. Но в тот момент, когда Итан направился к двери, произошло нечто удивительное.

Марианна перестала плакать.

Несколько раз прерывисто вздохнув, она затихла. О Господи, уж не придушил ли он ее ненароком?

Встревоженный Итан взглянул на малышку. Она пристально смотрела на него полными слез голубыми глазенками, и на ее крошечном личике застыло недоуменное выражение. Ресницы слиплись от слез. Дневной свет играл на вздернутом носике, влажных розовых щечках, дрожащих губках. На Итана пахнуло молоком, и вдруг странное чувство охватило его.

Марианна выглядела совершенно беспомощной, доверчивой и потрясающе невинной.

Невыразимая нежность сдавила Итану грудь. Машинально протянув руку, он осторожно погладил пальцем гладкую, бархатистую кожу ребенка. Ему вдруг страшно захотелось защитить эту крошку, но он попытался подавить в себе это чувство, призвав на помощь подозрительность.

Марианна…

Кто дал ей это имя? Кто оставил эту малютку на пороге соседского дома? И самый главный вопрос: на самом ли деле ее отец он?

Тем временем малышка неуклюже сунула крохотный кулачок в рот и, пососав его несколько секунд, изогнулась и снова зашлась в плаче.

Чувствуя себя абсолютно беспомощным — еще никогда в жизни ни с одной женщиной у него этого чувства не возникало, — Итан повернулся к трем женщинам, с нескрываемым интересом взирающим на него, и бросил:

— Должна же быть в округе хоть одна кормящая мать!

— Это ужасно! — вскричала Вильгельмина. — Бедняжка умрет от голода!

— Тише! — цыкнула на нее Джейн. Она и сама этого боялась. — Моя кухарка нашла одну, но я ее к Марианне и па пушечный выстрел не пущу.

— Боже правый! — воскликнул Итан. — Значит, вы предпочитаете уморить ее голодом? Ну конечно, это ведь не ваша дочь!