Грех и любовь - Смит Барбара Доусон - Страница 17

— Что «все»?

С улыбкой Моны Лизы на губах леди Розалинда оглядела внушительную толпу гостей.

— Ну, во-первых, никто не осмелился критиковать Итана за то, что он поселил Марианну в своем доме. Это очень хорошо, потому что, когда она станет выезжать в свет, нужно, чтобы ее принимали. Впрочем, это дело будущего. А пока у нас с тобой будет хлопот полон рот. Нужно готовиться к балу. Лучшего времени для того, чтобы ввести тебя в высшее общество, и не придумаешь.

— Меня? — Оторопев от неожиданности, Джейн остановилась перед высокими двойными дверьми. — Кстати, миледи, я хотела поговорить с вами насчет новых платьев. Я не могу себе их позволить.

— Чепуха! Отправим счета Чейзбурну.

— Итану?! — Одна мысль об этом привела Джейн в ужас. — Нет! Ни за что!

— Не волнуйся так. Он их оплатит и глазом не моргнув. — Леди Розалинда небрежно махнула рукой. — Он никогда не интересуется тем, что я купила. Но если ты чувствуешь себя неловко, давай не будем говорить ему, что мы купили вещи для тебя.

— Но… но так нечестно. И кроме того, я-то буду об этом знать.

Леди Розалинда, конечно, права. Вряд ли Итан станет интересоваться тем, кому покупаются туалеты для предстоящего бала. Наверняка он постоянно одевает своих женщин.

Непристойных женщин, которые носят великолепные шелковые чулки с кружевными подвязками и еще бог знает что. Или вообще ничего.

— Моя дорогая Джейн, в одну из обязанностей мужчин входит оплата наших счетов. Кроме того, я ведь твоя крестная, верно? И должна следить за тем, чтобы ты была прилично одета.

— В обязанности крестной входит забота о душе своей? крестницы.

— Вряд ли ты будешь хорошо молиться, если плохо одета.

Значит, насчет туалетов мы с тобой договорились. — Бросив взгляд в ту сторону, откуда они только что пришли, графиня нахмурилась:

— Боже правый! Келлишем темнее тучи. Должно быть, эта старуха Бэгги разболтала ему про Марианну. — Выпустив руку Джейн, леди Розалинда пошла было обратно, но остановилась, очевидно что-то вспомнив. — Между прочим, мой сын приказал через полчаса подать карету. Похоже, этот негодник решил оставить нам своих гостей, а сам собирается куда-то сбежать.

И, шурша шелковыми юбками, графиня направилась к своему жениху.

У Джейн упало сердце. Если леди Розалинда решила отвлечь ее от мыслей о туалетах, то это ей удалось.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на нее никто не смотрит, Джейн выскользнула из гостиной и понеслась к парадной лестнице с такой прытью, какую ни одна светская дама себе бы не позволила. Приподняв подол черной юбки, чтобы, не дай Бог, не споткнуться, она бегом, стуча каблуками о мраморные ступеньки, помчалась вниз. Добравшись до просторного коридора, Джейн, вместо того чтобы свернуть к крылу, где располагались комнаты для гостей, направилась в противоположную сторону, где, как ей было известно, обитал хозяин дома.

Каким это было облегчением — сбежать от придирчивых и неодобрительных взглядов! Должно быть, именно поэтому Джейн испытывала необыкновенную легкость и приятное возбуждение, словно ей удалось добраться домой до начала грозы. В воздухе стоял запах лимонной мастики. Сквозь высокое окно в конце коридора пробивался серебристый свет, отбрасывая на пушистый ковер темно-вишневого цвета причудливые тени.

Перед белой дверью, украшенной позолоченным резным орнаментом, Джейн остановилась. Апартаменты Итана… Миссис Креншоу предупреждала ее никогда сюда не заходить.

Нет, не предупреждала — слишком уж драматичное это слово, — а сообщила. Именно так. Миссис Креншоу сообщила ей, что она, Джейн, должна выполнять распоряжение хозяина. Но когда на карту поставлено благополучие ребенка, ни о каких распоряжениях не может быть и речи.

Постояв несколько секунд, чтобы собраться с духом, Джейн огляделась по сторонам, не идет ли кто по коридору, и постучала в дверь. Она приказала себе быть с Итаном решительной и твердой, заставить его сказать ей все, что она должна знать.

А потом она тоже кое-что ему скажет.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина невысокого роста, аккуратно одетый и подтянутый, с узким, как у гончей, лицом. Бесстрастно взглянув на Джейн, он вежливо сказал:

— Вы, наверное, заблудились, мисс Мейхью. Вас проводить?

Похоже, камердинер Итана знал, кто она такая. Наверняка лакеи уже вдоволь о ней насплетничались.

— Я не заблудилась, — ответила Джейн. — Я должна поговорить с лордом Чейзбурном. Немедленно. Он еще не уехал?

— Если позволите, я его поищу. Если он в доме, я передам ему то, о чем вы просите.

— Вы не понимаете, — бросила Джейн, пытаясь заглянуть через голову камердинера сквозь приоткрытую дверь в спальню, однако не увидела ничего, кроме сверкающих оконных стекол в дальнем углу. — Я должна срочно его увидеть. Сию минуту.

— Я скажу ему об этом. Всего хорошего.

Отступив в комнату, камердинер начал закрывать дверь, но не тут-то было. Джейн проворно сунула в отверстие ногу, обутую в черный кожаный башмак.

— Я знаю, что он у себя. Впустите меня.

Слуга, не ожидавший такой наглости, тем не менее попытался закрыть дверь.

— Это выходит за рамки приличий. Ведь это спальня джентльмена!

— Итан, вы здесь? — крикнула Джейн и бросила камердинеру:

— Скажите ему, что я не уйду.

Подстегиваемая мыслью о том, что Марианну вернут матери, которой она не нужна, Джейн прислонилась плечом к деревянной двери и с силой толкнула ее. Несколько секунд они с камердинером провели в нелепой борьбе. Джейн хотела войти в комнату, камердинер делал все, чтобы ее остановить.

— Да впустите же ее, Уилсон, — послышался из глубины комнаты голос Итана. — Это всего лишь Джейн.

«Всего лишь Джейн»…

Слова эти причинили ей боль, которая, однако, тотчас уступила место раздражению. Значит, она все-таки оказалась права. Он и в самом деле ее избегает.

Ожидая увидеть вульгарную малиново-золотую спальню, Джейн была приятно удивлена, очутившись в комнате, выдержанной в бледно-голубых и серебристых тонах. Должно быть, отделка проводилась под руководством леди Розалинды. Гора подушек на кровати была аккуратно накрыта покрывалом. На прикроватной тумбочке лежало несколько книг. У незажженного камина стояло кресло с подушечкой для головы, так близко, чтобы Итан при желании мог поставить ноги на каминную решетку. Уютная комната была ничуть не похожа на то место, где предаются любовным утехам.

Впрочем, у него ведь есть для этих целей комната в башне, напомнила себе Джейн. Может быть, вон за той едва различимой дверью в углу скрывается потайная лестница, ведущая в логово греха?

Итан стоял перед зеркалом в серебряной раме и пытался завязать белоснежный галстук. Уилсон бросился ему на помощь. На графе не было ни сюртука, ни жилета. Лишь пара плотно обтягивающих ноги панталон желтовато-коричневого цвета да белая рубашка, под которой при каждом движении играли мощные мышцы. Джейн почувствовала, как у нее сладко забилось сердце. Возникло острое желание обнять Итана, прижаться щекой к его сильной спине, вдохнуть его запах и ощутить его ласковое тепло.

О Господи! И о чем она только думает? Ведь она уже не та страдающая от неразделенной любви девчонка, она — женщина, имеющая собственную жизнь, в которой нет места мужчинам.

Взгляды их в зеркале встретились. Вставляя в галстук бриллиантовую булавку, Итан смотрел на Джейн с нескрываемым удовольствием, словно наблюдал за клоуном из труппы бродячих циркачей.

— Итак, мисс Мейпоул, — наконец изрек он, — вторжение ко мне в спальню быстро вошло у вас в привычку.

— Мне хотелось поговорить с вами наедине.

— Этого хотелось бы многим женщинам. — Итан нагло ей ухмыльнулся. В его темных глазах плясали дьявольские искорки. — Впрочем, их интересовали не разговоры, а нечто другое.

— В отличие от них я хочу с вами только поговорить. Если вы в состоянии меня выслушать.

— Разумеется.

Повернувшись к камердинеру, Итан кивнул, и тот молниеносно исчез в туалетной комнате, закрыв за собой дверь.