Академия волшебства - Смирнов Андрей - Страница 62

Заклятье, которое принесло сюда Дэвида и поначалу направляло его движение, к этому моменту почти разрушилось: во всяком случае, удержать «клиента» на избранном маршруте оно не смогло. Дэвид вывалился в какую-то лакуну: здесь было плохо, но все-таки не настолько плохо, как на основной магистрали.

Постепенно приходя в себя, он со все возрастающим ужасом проникался безнадежностью своего положения: оставаться в «лакуне» долго он не мог – здешняя среда разъедала его медленно, но верно. Вернуться в основной поток – самоубийство. Использовать собственное волшебство здесь он не был способен, поскольку и сам присутствовал в этом месте лишь отчасти: большая часть его гэемона, особенно наиболее «плотные» его составляющие, осталась далеко-далеко, там, где сейчас находилось тело.

Да и присутствуй он тут целиком – применять магию в месте, столь насыщенном энергией, было равносильно попытке рисовать акварелью... под водой.

Он не мог понять: что же пошло не так? Он следовал по мере сил всем инструкциям Эрбана – да от него, собственно, почти ничего не требовалось: заклятье-проводник делало все само...

Может быть, ошибка заключалась в настройках и его попросту зашвырнули не в тот принимающий канал, в который должны были? Отчего-то это предположение не показалось ему хоть сколько-нибудь вероятным: работавшие в корпорации маги вряд ли могли допустить такую глупую ошибку.

Тогда в чем дело? Почему инициация убивает его?

И главное – что ему делать сейчас, когда весь выбор сводится к медленному умиранию в «лакуне» и сравнительно быстрой смерти внутри основного потока?

Процесс подготовки второго «клиента» подходил к концу, когда ворвавшийся в лабораторию охранник сообщил, что на них напали.

– Продолжайте, – велел Эрбан четверым магам, готовящимся занять свои места по углам тетраграммы.

Первая мысль – связаться с Каи: именно так он и должен был поступить в случае возникновения каких-либо проблем. К сожалению только, его «крыша» в данный момент изволила отдыхать в Преисподней и установить с нею контакт, да ещё в спешке, не представлялось возможным.

Идея сообщить о нападении любому из трех компаньонов кен Эселя была отвергнута ещё прежде чем оформилась до конца. Он был вассалом кен Эселей так же, как его отец и ещё прежде – дед. Младший брат Эрбана, Рэдрик, являлся учеником и оруженосцем графа Киррана.

Трое компаньонов Каи, как и он сам, принадлежали к старинным хеллаэно-нимрианским семьям. И тут таился скрытый конфликт между ними: Каи отнюдь не удовлетворяла та роль, которую он был вынужден играть в сложившемся союзе. Те трое воспринимали его больше как мальчика, нанятого для выполнения определенной работы, чем как равноправного партнера. Сами они были весьма почтенными и немолодыми уже людьми, опытными в старинных способах волшбы, но явно не поспевающими за новейшими разработками в сей области. Несмотря на молодость, Каи уже успел прославиться опубликованными в узких кругах работами, в которых рассматривались возможности применения чисто математических алгоритмов для увеличения эффективности работы информационных заклинаний.

Именно поэтому Каи им и понадобился.

Несмотря на то что Эрбан справедливо считал себя не столько вассалом, сколько другом младшего кен Эселя, всех подробностей соглашения, заключенного между Каи и тремя Лордами, он не знал. Из случайных фраз и той малой информации, которой с ним таки сочли нужным поделиться, он сделал вывод: трое компаньонов Каи имели доступ к какой-то очень своеобразной Силе (или возможно – к древнему артефакту), которая и позволила, не покидая Нимриан, создать астральную станцию на границах Царства Сущего.

Каи интересовал не столько выброшенный из Безумия лекемплет, сколько та Сила (или, возможно, артефакт), которая, собственно, и дала возможность проводить все эти исследования.

Но трое компаньонов Каи отнюдь не горели желанием давать ему свободный доступ к своему секретному оружию. Тем более что они и сами не очень-то понимали, как оно работает. Поэтому сразу после создания станции допуска к этой силе (или артефакту) Каи был лишен. И его такое положение вещей отнюдь не устраивало.

Справедливо опасаясь того, что его участие в союзе в будущем и вовсе сочтут излишним, Каи постарался доказать свою полезность, взвалив на свои плечи заботу о лаборатории. Он ненавязчиво поставил здесь своих людей, обеспечил приток «клиентов»... трем его компаньонам оставалось только просматривать отчеты о проведенных исследованиях и ждать результатов. Трудясь за четверых, Каи надеялся, что лень заставит их, уже после освоения лекемплета, вновь обратиться к его услугам – для создания новой станции или перенастройки существующей. Главное – чтобы его вновь допустили к работе с той силой, которая станцию произвела. На этот раз он не будет таким дураком, как раньше, не станет немедленно посвящать друзей-соратников в свои открытия. Вместо этого он попробует до конца понять и подчинить себе эту Силу...

План был хорош и пока все шло так, как надо. Важно было по возможности не привлекать «компаньонов» к работе, не обременять их излишним (и вообще каким-либо) трудом. Каи проводил в лаборатории немало времени, но он не мог жить здесь. Когда он уходил, за главного оставался его друг и вассал, Эрбан кен Лувит.

Вот почему, зная подоплеку отношений между Каи и его компаньонами, Эрбан не стал обращаться к ним за помощью.

Он попробует справиться сам. В конце концов ведь и он – отнюдь не новичок в колдовстве.

...Он бежал по коридору, а из двери впереди тянуло дымом, был слышен грохот и визг раздираемого заклинаниями воздуха.

Когда дверь открылась, Эрбан понял, что дело совсем плохо: уютный садик, разбитый на цветники и мощеные дорожки, теперь остался только в его воспоминаниях. Вокруг же простиралась перелопаченная земля, клубы дыма и пыли, разноцветные потоки пламени, переплетающиеся друг с другом, как змеи, и прорывающиеся сквозь муть, окутавшую холм, вспышки зеленоватого света – кто-то из его людей ещё огрызался...

В этот момент на охранника, сообщившего о нападении и опередившего Эрбана сейчас всего на несколько шагов, будто бы наступил великан. Невидимая сила вмяла его в землю, превращая в лепешку, в кровавое месиво, и, точно глумясь, растерла, продолжая давить и давить – до превращения в мокрое кровавое пятно на дне полуметровой ямы.

В этот момент Эрбан увидел их.

Тех, кто это сделал.

Сквозь клубы дыма, приблизительно в десяти шагах от места, где ещё совсем недавно находилась ограда, он разглядел две тонкие девичьи фигурки.

Впрочем, их пол, равно как и возраст, не волновал его совершенно.

Будь они хоть грудными детьми...

После того, что они тут натворили...

Он выбросил вперед руку, приводя в действие самое смертоносное из своих заклинаний.

Он уже понимал, что этот бой легким не будет.

Да он помянет в благодарственной молитве Изгнанных Богов, если вообще удастся его выиграть...

...Лайла развалила Призрачной Плетью защитные барьеры вокруг дома, руководствуясь элементарным соображением: прежде чем начинать переговоры, надо обязательно дать понять находящимся внутри, что к ним «в гости» пришли не просто две хорошенькие девицы. Этим людям должно стать ясно: она Леди... пусть и не Обладающая Силой. Как правило, осознание этого простого факта делало большую часть «плохишей» существенно добрее, вежливее и уступчивее.

Однако юная графиня не учла, что большая часть охранников, распределенных по дому и саду, собственной волей уже давным-давно не обладала. Когда-то свободные люди, они были взяты в плен, «улучшены» и приставлены к работе. В их использовании, бесспорно, имелись серьезные плюсы – им не нужно было платить жалованье и в их верности можно было не сомневаться. Но вместе с тем наличествовали и явные недостатки: в нештатной ситуации порабощенное, превращенное в «киборга» существо не пытается (потому что не может) творчески осмыслить происходящее и принять хоть сколько-нибудь нестандартное решение. Оно руководствуется заложенной в него системой приоритетов, не будучи способным отступить от нее ни на шаг. Любая же программа, сколь бы сложной она ни была, имеет свои огрехи и недостатки.