Потерянные рассказы о Шерлоке Холмсе (сборник) - Келли Джерард - Страница 55

Мы поспешили прочь из дома. Когда мы вышли на улицу и стали спускаться по ступенькам, мне пришлось поддерживать Холмса под руку. Свернув за угол, мы практически тут же увидели констебля, который двигался в нашу сторону. Холмс навалился на меня и принялся заплетающимся языком горланить песню.

Поразившись быстрой реакции друга, я толкнул его в бок и, подыгрывая, громко произнес:

– Ну зачем же было так напиваться? Говорил я тебе: «Хватит»! Когда ты только начнешь меня слушать?

Констебль покачал головой и сочувственно мне улыбнулся, после чего потопал своей дорогой. После того как мы снова свернули за угол, мне удалось поймать кэб, и вскоре мы уже были дома.

Я промыл и тщательно перевязал рану Холмса, после чего дал ему настойку опия, чтобы снять боль. Великий детектив выглядел совершенно вымотанным, и я поспешил уложить его в постель.

– Спасибо, Уотсон, – промолвил Холмс слабым голосом. – Не представляю, что бы я без вас делал.

– Да будет вам, дружище. На ближайшие двое суток я вам прописываю полный отдых. Утром я снова осмотрю вашу рану. Спокойной ночи, старина.

Двое суток Холмсу отдохнуть не дали. На следующее же утро к нам явился инспектор Лестрейд. Я сказал ему (достаточно громко, так чтобы меня услышал Холмс), что Шерлок слег с сильной простудой и никого не принимает.

– Я сейчас при исполнении и потому вынужден настаивать на встрече, – возразил инспектор.

Холмс вышел в гостиную в пижаме и халате, изо всех сил стараясь не хромать.

– Чего вам, Лестрейд? – гнусаво спросил он, прижав к носу платок.

– Очередное происшествие в Мейфэре, – кашлянул инспектор.

– Какое происшествие? Убийство? Задушили еще одну девушку? – спросил Холмс.

– На этот раз нет, – покачал головой Лестрейд. – Случилась беда с испанским дипломатом Хосе Фелипе Родригесом.

– Его убили?

– Нет. По всей видимости, он покончил с собой.

– По всей видимости?

– Да. У меня кое-какие сомнения на этот счет. Скажите, мистер Холмс, где вы были вчера вечером между девятью часами и полуночью?

– Чем вызвано ваше любопытство, инспектор? Неужели я под подозрением?

– Вы не могли бы ответить на вопрос?

– Извольте. Мы с доктором Уотсоном были на приеме в испанском посольстве.

– И там вы познакомились с заместителем посла?

– Да.

– Вы были у него дома?

– Да.

– Что вы там делали?

– Да ладно вам, Лестрейд, – буркнул Холмс. – Нам обоим прекрасно известно, что Родригес и Душитель – одно и тоже лицо.

– Мне бы хотелось услышать ответ на мой вопрос, – упрямо склонил голову Лестрейд.

– Будь по-вашему, – развел руками Холмс. – Я хотел убедиться в том, что Душитель именно он. Вот я и зашел к нему задать несколько вопросов.

– И?

– Он признался в убийствах. Более того, он гордился совершенными злодеяниями и несколько раз с удовольствием подчеркнул, что не будет отвечать за них перед судом.

– Что было дальше?

– Я рассказал ему об Эмили, маленькой девочке, которую он осиротил, убив ее мать Харриет Перкинс. Мне кажется, это на него подействовало. Ну да, конечно, подействовало, если вы говорите, что он покончил с собой.

– Так значит, когда вы уходили от него, он еще был жив?

– Разумеется.

– Доктор Уотсон, вы все это можете подтвердить? – повернулся ко мне Лестрейд.

– Все именно так и было, господин инспектор, – соврал я.

– Меня смущают кое-какие улики, – признался полицейский.

– Какие же? – поднял бровь Холмс.

– Во-первых, я обнаружил капли крови на одном из кресел, расположенном на достаточно значительном удалении от тела. Во-вторых, эфесы сабель и рапир на стенах покрыты пылью. Все, за исключением одного. – Лестрейд внимательно посмотрел на моего друга. – Мистер Холмс, мне показалось, или вы действительно немного прихрамываете?

– Сущая ерунда, инспектор. Связки потянул.

Лестрейд с издевкой покачал головой:

– Ну как же можно быть таким неаккуратным, мистер Холмс? Надо себя беречь. А вы и простудились, и связки потянули. Кстати, а куда делись ваши симптомы простуды?

– Слушайте, инспектор, – вздохнул Холмс, – если у вас есть что сказать – говорите. Я устал и мне надо прилечь.

– Поправляйтесь, мистер Холмс, – надел шляпу Лестрейд. – Согласно официальному заключению, Родригес свел счеты с жизнью. Главное доказательство – предсмертная записка, которую мог написать только он. Надеюсь, ваша рана… то есть, я хотел сказать, ваши связки скоро заживут. До свидания, джентльмены.

Когда за инспектором закрылась дверь, мы с Холмсом переглянулись.

– Он знает, что мы лжем, – сказал я.

– Ну конечно, Уотсон, – мрачно улыбнулся Холмс. – Только что он может сделать? Убийство высокопоставленного дипломата в собственном доме вызовет ничуть не меньший международный скандал, чем обвинение того же дипломата в удушении трех женщин. Версия с самоубийством – единственная возможность избежать шумихи.

Я согласно кивнул. Прошло совсем немного времени, как в дверь с улицы кто-то позвонил. Минуту спустя миссис Хадсон ввела в гостиную нашего гостя. Им оказался не кто иной, как сам дон Педро Гарсия Манрике.

– Bienvenido[23], дон Педро, – расплылся в улыбке Холмс и жестом предложил послу присесть.

– Доброе утро, джентльмены. – Дон Педро с чопорным видом опустился на краешек кресла. – Мистер Холмс, вы знаете, что Родригес мертв?

Мой друг молча кивнул.

– Так вы с ним побеседовали? – спросил дон Педро.

– Да, – ответил Холмс.

– Пытался ли он отрицать свою причастность к преступлениям?

– Вначале – да. А потом он не только признался в убийствах, но даже стал чваниться ими. Даже когда я сказал, что он осиротил маленькую девочку, дочку последней жертвы, он не выказал ни малейших признаков раскаяния.

Посол внимательно слушал Холмса, будто бы пытаясь понять, правду тот говорит или нет.

– Вы спросили Хосе об ордене?

– Да, но он сказал, что его куда-то дели слуги.

– Вы ему поверили?

– Нет.

– А между тем он говорил правду.

– Что вы сказали?! – Мой друг вскочил и сморщился от боли.

– Успокойтесь, мистер Холмс, – откинулся в кресле дон Педро. – Орден взял я.

Холмс, прищурившись, посмотрел на посла и сел.

– Не могли бы вы рассказать все с самого начала? – попросил он.

– Дело в том, мистер Холмс, что Родригес начал убивать не в Лондоне, – с тяжелым вздохом промолвил дон Педро. – В прошлом году по Мадриду прокатилась волна преступлений – злодей приканчивал проституток с помощью удавки. После того как капитан получил назначение в Англию, убийства в Мадриде прекратились, но начались здесь. Я должен был во всем убедиться наверняка. Я следил за Родригесом. Следил в ту ночь, когда была убита мисс Бэнкс. Увы, я не смог его остановить, но я видел, как Хосе покидал место преступления. Потом из дома выбежала мисс Райт. Я проскользнул в комнату и увидел, что натворил мой заместитель. Меня так потрясло увиденное, что я растерялся и не мог решить, как поступить. – Дон Педро снова глубоко вздохнул. – Я люблю свою страну, мистер Холмс, как и вы любите Британию. Мне была невыносима мысль о том, что испанские ордена носит тварь, на чьей совести, возможно, не одна человеческая жизнь. До того как установить за Родригесом слежку, я похитил его ордена. Я решил, пусть они лучше полежат у меня, пока я не выясню всю правду, ну а Хосе подумал, что их куда-то дел один из слуг. Чтобы навести полицию на след, я решил подбросить на место преступления орден за военные заслуги. Впрочем, я знал, что, даже при самом неблагоприятном для Родригеса стечении обстоятельств, его ждет лишь депортация. Честь семьи останется незапятнанной, а женщины в Мадриде снова окажутся в опасности. И тут я вспомнил о вас. Начальник полиции Томпсон неоднократно упоминал о вашей преданности идеалам правосудия и справедливости. Я выяснил, где живет подруга жертвы, написал ей анонимную записку, в которой предложил обратиться к вам за помощью, и сунул ее мисс Райт под дверь. Увы, она обратилась к вам слишком поздно, и нам не удалось избежать третьего убийства. Об этом остается только сожалеть. Одним словом, я знал, что вы единственный в состоянии мне помочь, и вы полностью оправдали мои ожидания.