Мышиная фея - Бёрн Эмили - Страница 5

И как раз теперь, когда всё шло так замечательно, случилось нечто ужасное. Однажды утром, когда Милдью завтракали консервированным рисовым пудингом, они услышали, что перед их домом остановилась машина. Потом кто-то заругался и в дверь громко постучали.

— Интересно, кто бы это мог быть, — обеспокоенно произнёс мистер Милдью — неожиданные посетители, даже почтальон, всегда выбивали его из колеи. В этот момент в дверь постучали снова, сердито и нетерпеливо.

Дети подошли к дверям вместе с отцом и, когда увидели, кто стоит на крыльце, испуганно замерли. Это была тётя Иви, а позади неё водитель такси волочил по дорожке пять чемоданов.

— Уолтер, у тебя не работает дверной звонок, — недовольно бросила она, отпихивая мистера Милдью с дороги и не обращая ни малейшего внимания на детей. Она прошла на кухню, бросила на стол перчатки и неодобрительно высказалась о беспорядке вокруг.

Тётя Иви жила очень далеко, в большом городе в Шотландии, и всё-таки Милдью приходилось видеть её гораздо чаще, чем им хотелось бы. Она была замужем за братом мистера Милдью, Хьюго. Несколько лет назад он сбежал в Африку, и с тех пор о нём больше не слышали. Дети думали, что если бы они были женаты на тёте Иви, то тоже сбежали бы в Африку. В ней было что-то отталкивающее. Высокая, костлявая, с длинными руками и тёмными злыми глазами.

После того как сбежал Хьюго, она повадилась каждое Рождество проводить в Розовом коттедже и каждый раз ухитрялась испортить весь праздник. Она вечно всех одёргивала, поучала и съедала весь шоколад, а её подарки с каждым годом делались всё хуже и хуже. В прошлый раз она подарила Артуру шарик для пинг-понга, а Люси — пакетик пластмассовых прищепок для белья. К тому же у неё была отвратительная привычка стричь ногти на обеденном столе и тушить сигареты о детские сапоги.

Мистер Милдью каждый год терпел её присутствие из-за какого-то «семейного долга», который заставляет людей терпеть разные неприятности в Рождество. Но теперь-то уже был январь и они никак не ожидали снова увидеть её. Артур и Люси стояли у дверей на кухню и с тревогой смотрели на гостью.

— Э-э… Иви, напомни мне, пожалуйста, — а что, мы должны были ожидать твой визит? — поинтересовался мистер Милдью, смущённо переминаясь с ноги на ногу.

Тётя Иви бросила на него презрительный взгляд.

— У тебя старческий склероз, Уолтер? Мы обо всём договорились по телефону, ещё на прошлой неделе.

Мистер Милдью вполне допускал, что такое возможно, единственная вещь, о которой он никогда не забывал — это о своей забывчивости.

— Да, конечно… но не могла бы ты мне напомнить…

— Мыши, Уолтер, — объявила тётя Иви, раздражённо барабаня пальцами по столу.

В памяти у мистера Милдью щёлкнуло. Иви увидела у себя в гостиной, в Шотландии, не одну, а сразу двух мышей, и это зрелище так подействовало на её нервы, что она немедленно попросила разрешения пожить в Розовом коттедже, пока у неё дома будут поднимать полы в поисках мышей. И он сказал «да», просто чтобы она отстала и наконец повесила трубку.

— Конечно, конечно. Вот только я подзабыл — сколько ты собираешься пробыть у нас? — Мистер Милдью пытался не показывать своего расстройства и смятения.

— Столько, сколько понадобится, — отрезала гостья. — Я велела дератизаторам перевернуть хоть весь дом, но найти этих омерзительных тварей. Ненавижу мышей больше всего на свете.

Тётя Иви и пять её чемоданов заняли всю гостиную. Диван стал кроватью, а целая полка в книжном шкафу оказалась заставленной косметикой и краской для волос. Тётя Иви очень тщательно занималась своей внешностью. Губы она красила ярко-красной помадой, на веки накладывала зелёные тени, а волосы предпочитала угольно-чёрные и делала пробор зигзагом. Она никогда не занималась вязанием, не пекла пирожные и не слушала весёлую музыку по радио. Просто с мрачным видом сидела целый день на кухне и подпиливала ногти. Чтобы лишний раз не встречаться с нею, дети всё больше времени проводили у себя на чердаке, а мистер Милдью постоянно запирался у себя в кабинете.

Натмаусам тоже пришлось затаиться, потому что от одного вида тёти Иви их бросало в дрожь. Когда она была тут в последний раз, миссис Натмаус видела, как эта женщина проткнула сидящую на окне муху зубочисткой, а мистер Натмаус лично наблюдал, как она поливала кипятком жука.

Он однажды слышал, как она рассказывала мистеру Милдью о своей ненависти к мышам, и боялся даже подумать, что будет, если она увидит их с женой. Поэтому он решил сделать всё, чтобы этого не случилось. В то утро, услышав голос тёти Иви, он повесил замок на ворота Натмаус-холла и закрыл на засов входную дверь. А миссис Натмаус было строго-настрого приказано ни в коем случае не появляться в Розовом коттедже, ну, разве что если мука закончится.

— До тех пор, пока здесь это кошмарное существо, выходить из дома слишком опасно, — сказал он, когда они обедали холодным языком с картофельным салатом и вишнёвым тортом. — Мы должны затаиться, пока она не уедет.

— Но как же дети? — жалобно воскликнула миссис Натмаус. — Мы ведь не можем перестать их навещать! Пузанчик, ты только представь, как им будет одиноко!

— Нет, Мускаточка, риск слишком велик. У меня мурашки от одного вида этой женщины.

— Я знаю, у меня тоже. Но нельзя же из-за неё становиться узниками в собственном доме. Надо просто подождать, пока она ляжет спать, и тогда уже можно будет идти. Парочка мышей ещё никого не разбудила своим топотом.

Мистер Натмаус задумался. Действительно, после наступления темноты каждая мышь имела право спокойно ходить по дому. А сегодня им было просто необходимо посетить чердак, они приготовили такой замечательный подарок для детей — банкноту в пять фунтов. Незадолго до приезда тёти Иви они нашли её в переулке перед коттеджем, полузасыпанную снегом. Они скатали бумажку в рулон, и мистер Натмаус отнёс её домой, взвалив на плечо. И теперь она стояла в кухне у стены и дожидалась, пока её отнесут наверх.

— Ну, Пузанчик! Давай сделаем это сегодня! — в десятый раз принималась умолять мужа миссис Натмаус.

Мистер Натмаус доел свой кусок торта, достал из-за воротника салфетку.

— Ну, ладно, — вздохнул он. — Пойдём. Однако на сердце у него было тревожно.

Гораздо позже, уже после ужина, мыши на цыпочках подошли к воротам своего дома и осторожно выглянули из-под буфета. Свет на кухне ещё горел, и на полу лежала тень. Тётя Иви сидела за столом и курила. Натмаусы вернулись домой и подождали ещё часок… Тётя Иви продолжала сидеть.

«Ничего удивительного, что она выглядит такой тощей и измождённой, — думала миссис Натмаус, — ещё бы, если всё время не высыпаться».

Наконец, уже совсем поздно, свет на кухне погас. Они вышли за ворота и выбежали из кухни в коридор. Мистер Натмаус опять нёс деньги на плече. Свет в гостиной горел, дверь была открыта, но тёти Иви нигде не было видно.

Мистер Натмаус насторожился, услышав, что на втором этаже льётся вода.

— Идём, дорогая, — сказал он. — Она в ванной, и мы сможем проскочить.

Они быстро поднялись по лестнице и пересекли лестничную площадку. Было слышно, как плещется тётя Иви, что-то фальшиво напевая. Бедные мыши вздрагивали от каждого шума. Наконец они поднялись на чердак. Мистер Натмаус забрался на комод, развернул деньги и прислонил их к зеркалу.

Миссис Натмаус хотела немного прибраться, но мистер Натмаус ей не позволил. Его тревога росла.

— Только не сегодня, Мускаточка, — сказал он. — Мы должны вернуться в Натмаус-холл, пока она там моется.

Они быстро попили чай, который дети накрыли для них в кукольном домике, хотя особого аппетита и не было, и отправились домой.