Властелин колец (другой перевод) - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 231

– Нет, сестра моя, это не мальчики, - говорила стоявшая в толпе целительница Иорет своей родственнице, - это периане, они из далекой страны Полуросликов. Говорят, они были там прославленными вождями. Это точно. Я ходила за одним из них в госпитале. Ты не смотри, что они ростом не вышли, других таких воинов поискать. У нас говорят, что двое из них побывали в Стране Мрака, сражались там с Темным Властелином и - поверишь ли! - разрушили Черную Крепость. Они большие друзья с нашим Эльфинитом. А уж он-то как хорош! В обращении не очень ласков, знаешь ли, но сердце у него золотое. И он исцеляет одним прикосновением! «Руки Короля - руки целителя», сказала я, и с этого все началось. А Митрандир сказал тогда: «Иорет, люди долго будут помнить твои слова»…

Но ей не пришлось больше поучать свою приезжую родственницу. Над полем запела труба, и настало мертвое молчание. Тогда от Ворот двинулся Фарамир, его сопровождал Хурин Хранитель Ключей, а за ними следовали четверо воинов в высоких шлемах и вооружении Цитадели. Они несли большой окованный серебром ларец из черного дерева лебетрен.

Фарамир встретился с Арагорном, преклонил колено и произнес:

– Последний Правитель Гондора просит соизволения сложить с себя права. - Он протянул белый жезл.

Арагорн принял жезл и тут же вернул со словами:

– Служба твоя не кончена. Она остается на тебе и на твоих наследниках, пока длится мой род. Делай, как должно!

Фарамир поднялся и звучно произнес:

– Люди Гондора! Слушайте Правителя! Пришел человек, предъявляющий права на титул Короля. Вот он, перед вами. Это Арагорн, сын Арахорна, князь дунаданов Арнора, предводитель войск Стран Запада, носитель Звезды Севера, обладатель Возрожденного Меча, непобедимый в битве, исцеляющий прикосновением, Эльфинит, Элессар из рода Валендила, сына Исилдура и внука Элендила из Нуменора. Быть ли ему Королем над вами, войти ли в Город, править ли на древнем престоле?

И весь народ, и все войска хором вскричали: «Да!» А Иорет сказала своей родственнице:

– Это, сестрица, просто обряд такой. Он ведь уже был в Городе-то, и сказал мне… - тут ей снова не дали договорить. Фарамир продолжал:

– Люди Гондора! По древним обычаям, сын принимает венец из рук отца. Я вынужден нарушить обычай. Я, законный Правитель Гондора, сам принес из Рат Динен Венец Эарнура, последнего Короля, ушедшего еще при наших прапрадедах!

И тут воины выступили вперед. Фарамир открыл ларец и достал оттуда Венец Королей Гондора. Видом он был похож на шлемы стражей Цитадели, но выше, и он был весь белый, а серебряные и жемчужные крылья по обе стороны походили на крылья морской птицы - древний символ Королей, Пришедших из-за Моря. В его обруче сверкали семь алмазов, а на вершине - один камень, горевший словно пламя.

Арагорн взял Венец, высоко его поднял и внятно произнес:

– Эт Эарелло Эндоренна утулиен. Синоме маруван ар Хилдиниар тенн Амбар-метта!

Это были те самые слова, с которыми Элендил пришел из-за Моря на крыльях ветра: «Из Великого Моря пришел я в Среднеземье. Здесь буду жить я и мои наследники до скончания мира».

Но, к изумлению собравшихся, Арагорн не стал надевать Венец, а вернул его Фарамиру со словами:

– Трудами и отвагой многих пришел я к этой минуте. Я прошу Хранителя взять Венец и отдать Митрандиру. Пусть самый мудрый из нас, кому по праву принадлежит честь победы над Врагом, решит, как поступить с этим символом власти.

Фродо, невольно затрепетав, принял Венец из рук Фарамира и подал Гэндальфу, а потом Арагорн преклонил колено, и Гэндальф увенчал его со словами:

– Настали дни Короля, да будут они благословенны, пока стоят троны Валаров!

Общий вздох пронесся по толпе. Арагорн встал. Собравшиеся глядели на него в молчании, ибо им показалось, что сейчас они видят его впервые. Он был высок ростом, как древние вожди, - выше всех окружающих, и одновременно казался и древним и юным, мудрым, светлым и могущественным. Фарамир вскричал:

– Вот подлинный Король!

Снова запели трубы. Король Элессар подошел к Воротам, и Хранитель Ключей с поклоном пропустил его. Новый правитель под звуки арф, виол и флейт, под звонкоголосое пение шел по усыпанным цветами улицам к Цитадели, и, когда он вступил на порог, на самой верхней башне было поднято знамя с Древом и Звездами.

Так началось правление Элессара, о котором сложено множество легенд и песен. При нем Город расцвел, как никогда. Улицы украсились деревьями и фонтанами, Ворота из мифрила тускло сверкали, тротуары замостили белым мрамором. В Городе работали гномы, часто наведывались эльфы. Все были здоровы и в достатке, в домах зазвенел детский смех, и не было больше ни слепых окон, ни пустых подворий. А когда эта Эпоха миновала и началась следующая, то и в ней сохранилась память о славе и блеске минувших дней.

Во дни, последовавшие за коронацией, Король сидел на троне в Зале Королей и вершил дела страны. От многих народов прибыли послы - с Востока и с Юга, от границ Сумеречья и из Дунгарского края на западе. Король простил покорившихся вастаков и отпустил их с миром, он заключил мир с народом Харада; он освободил рабов Мордора и отдал им все земли вокруг озера Нурнон. Тогда же предстали перед ним многие, доблестью своей заслужившие хвалу и награду, а последним начальник Стражи привел на суд Берегонда.

И Король сказал:

– Берегонд, твой меч запятнал кровью древнее Святилище. Ты покинул пост без разрешения Правителя или начальника Стражи. В древности за эти поступки расплатой была смерть. Сейчас я решаю твою судьбу.

Ты искупил вину доблестью в битве, искупил с лихвой, потому что вела тебя любовь к Правителю Фарамиру. Но Стражем тебе не быть и в Минас Тирите не жить больше…

Кровь отхлынула от лица Берегонда. Пораженный до глубины души, он низко опустил голову, а Король меж тем продолжал:

– … потому что ты входишь отныне в состав Белого Отряда, личной гвардии Фарамира. Князя Итилиена, Ты назначаешься начальником Стражи и будешь жить на Эмин Арнен в чести и мире, служа тому, ради кого рисковал всем.

Берегонд, снова потрясенный, но теперь уже великодушием и справедливостью Короля, опустившись на колени, поцеловал ему руку и ушел радостный. Арагорн даровал Фарамиру во владение Итилиен и просил стать защитой Городу.

– Ибо, - сказал он, - Минас Итиль в Моргульской долине должен быть разрушен до основания. Когда-нибудь очистится и этот край, но еще долгие годы ни один человек не сможет жить там.

Последним из всех Арагорн призвал Йомера, обнял его и сказал:

– Нам ли говорить о дарах и наградах, ведь мы братья отныне. В счастливый час пришел Йорл с Севера, и не было среди народов более благословенного союза. Ни один из наших народов ни разу не подвел другого. Теоден Прославленный покоится в усыпальнице в нашем святилище. Оставишь ли ты его в покое, или решишь перенести тело в Рохан, к его народу?

И Йомер ответил:

– С того дня, как ты вырос передо мной из зеленой травы, я люблю тебя, и любовь эта не кончится никогда. Но сейчас я должен вернуться к себе, страна моя нуждается в присмотре и уходе. Что же до павшего короля - мы вернемся за ним, когда все будет готово. Пока же пусть покоится здесь.

И Йовин сказала Фарамиру:

– Отпусти и меня с братом, мой повелитель. Я хочу еще раз повидать свою страну и помочь в трудах Йомеру. Но когда тот, кто был мне вместо отца, обретет вечный покой, я вернусь.

Так шли дни. В восьмой день мая Всадники Рохана собрались и уехали, вместе с ними ушли и сыновья Элронда. Вдоль всей дороги от самых городских Ворот до Пеленнорских стен стояли люди, воздавая им почести и провозглашая хвалу. Потом отправились по домам и те, кто пришел издалека. А в Городе трудолюбивые руки строили, возрождали, убирали следы войны и стирали память о Тьме.

Хоббиты вместе с Леголасом и Гимли все еще гостили в Минас Тирите. Арагорн не хотел, чтобы Братство Кольца распалось так сразу.

– Конечно, когда-нибудь все кончается, - говорил он, - но я просил бы вас задержаться здесь еще ненадолго. Не настал еще конец событиям, в которых все вы приняли участие. Близится день, которого я ждал долгие годы, и встретить его мне хотелось бы в окружении друзей.