Архивариус (СИ) - Мирецкий Игорь - Страница 30

– Для собирания улик. Вы же знаете, все эти судебные формальности...

Я понимающе киваю.

– Но я хотел бы, – агент протягивает мне руку, – сказать вам спасибо.

– За что? – Я крепко жму ему руку.

– С момента основания Агентства, – улыбается он, – еще никогда нас не подстраховывала полиция. Я правда впечатлен, Ингви. Вы бы не хотели перейти к нам на работу? Я совершенно серьезно.

– Ну, – горько усмехаюсь я, – лет так через сто пятьдесят... или двести. Как только освобожусь из тюрьмы. А кстати, сколько мне дадут? Свешивание человека за шею с крыши небоскреба на виду у всех камер мониторинга. Стрельба по десятерым полицейским. Захват персонала энергостанции и отключение энергии в целом квартале.

Агент Иванов на секунду-другую крепко задумывается.

– Я сделаю вот что, – говорит он. – Скажу вашему начальству, что вы действовали в качестве нашего внештатного агента. Судьи также получат об этом уведомление. Вы, возможно, не знаете, но Агентство Безопасности, в соответствии с некоторыми директивами – которые не сильно афишируются, – обладает расширенными полномочиями. Весьма расширенными. Поэтому максимум, что вам грозит за ваши импровизации, это условный срок.

Нет слов, чтобы описать, какой камень с души у меня только что свалился.

– Агент Иванов, я вам так благодарен!

– Не стоит благодарности. Езжайте сейчас в больницу, потом домой. Завтра на свежую голову подумаете над моим предложением.

Когда фургон уносится прочь, забрав с собой Радислава, я вызываю такси.

По пути в больницу я впервые за сегодняшний день – с того самого момента, как обнаружил тело многострадального Радислава под одеялом, – наслаждаюсь состоянием абсолютной безмятежности и покоя.

Как же чертовски приятно осознавать, что от тебя больше ничего не зависит! Наконец-то голова перестала разрываться из-за этих проклятых батарей!

В больнице, как только операция по пришиванию мне сохраненной в холоде руки заканчивается, всё блаженство едва не улетучивается прочь...

– Офицер, – на экране жетона появляется знакомое лицо китаянки, – мы установили личность убийцы Радислава. А заодно, в рамках дела об угоне автомобиля, установили личность сообщницы.

– Большое спасибо. Но полиция больше не ведет это дело. К вам уже обращалось Агентство Безопасности?

– Да-да, я только что передала им всю информацию, – отвечает китаянка. – Но я просто подумала, что вам будет любопытно взглянуть. Ведь вы так усердно занимались этим.

– О, нет, благодарю вас. Я чертовски устал... Просто нет никаких сил. Главное, что все они уже пойманы. Был очень рад сотрудничеству с вами!

В участке, куда я добираюсь от больницы на автобусе, шеф энергично жмет мне руку.

– Звонили из Агентства Безопасности, – говорит он мне на ухо. – Очень хвалили тебя. А ты почему мне не сказал? Ты что, не доверял мне?

– Чего не сказал?

– Сам знаешь чего.

– Ну, – придумываю я, что бы такое соврать, – я был у них типа тайным агентом. А нас тут могли подслушивать.

Устройство, выдавшее мне утром оружие и жетон, забирает их обратно...

– Ты до скольки тут собрался проторчать? – интересуюсь я у Филиппа, поднявшись к нему на этаж. Он сосредоточенно пялится в компьютер. – Про мой День рожденья не забыл еще?

Выглядит Филипп так же, как в тот момент, когда я сегодня впервые увидел его на экране. Крайне встревожен чем-то.

Мой вопрос он, похоже, пропустил мимо ушей.

– Что случилось? – Я чувствую, что моя беззаботная эйфория опять рискует улетучиться.

– Это очень странно, – бормочет он себе в бороду. – Такого не может быть...

– Да что там у тебя такое? Ты скажешь уже или нет?

– Я выяснил, как они подсосались к андроидам и подменили исходящий сигнал. Почти установил, откуда произведен взлом. Разумеется, оттуда же, откуда они взломали систему мониторинга, спутниковую службу и департамент криминалистики.

– И откуда?

– Я сказал, что почти установил. Еще есть вероятность, что я ошибся.

– Окей. И кто это? Вероятно, что кто?

Филипп нервно облизывает губы.

– Нет, давай я лучше скажу, как только полностью буду уверен. Я наверняка ошибаюсь. Такого просто не может быть. Надо всё перепроверить.

– Ну, как знаешь. – Я пожимаю плечами. – Не хочешь говорить, не надо. А что переживать-то так? Их же всех уже поймали.

Филипп, похоже, опять не слышит.

Совсем заработался бедняга. Так и до нервного срыва недалеко.

В раздевалке я машинально закидываю повидавшую виды форму в платяную тумбу – хотя следовало бы, пожалуй, в мусорный контейнер, – после чего облачаюсь в дожидающиеся меня в шкафчике футболку, джинсы и кроссовки.

Уже на выходе из участка я сталкиваюсь с офицером, с которым сегодня обменялся парой фраз возле Архив-Службы – перед тем, как уложил его, среди прочих, подлым выстрелом в спину.

– Извини, что так вышло, – говорю я.

– Да ладно. – Он похлопывает меня по плечу. – Шеф уже всем раструбил, что ты сегодня спасал планету.

Ну всё...

Теперь они еще долго надо мной издеваться будут.

– И я горд, – добавляет он, – что и сам внес в дело спасения планеты свой скромный вклад. Это ведь я занимался угоном тачки! Если бы не я, то не было бы биоматериала на ту рыжую сучку. Кстати, ты в курсе, как они в автомобиль влезли?

– Да, разъели стекло кислотой. – Я мечтаю поскорее отделаться от прилипчивого парня.

– Какой еще кислотой? Они это до гениальности просто сделали. В лаборатории мы определили состав жидкости. Никто еще до такого не додумался! Слушай. Берешь средство для бритья. Ну, самое простое – которым физиономию мажешь и потом год щетина не растет. Ты сам, небось, таким пользуешься, да?

– Ну, предположим.

– И капаешь его в бензин.

– Бензин?

– Ага. Это такая хрень, на которой допотопные машины ездили. Заказываешь в синтезаторе в ретро-каталоге и капаешь в него. Всё, готово. Смешиваешь и брызгаешь на стекло – тут же образуется в нем дыра. И абсолютно беззвучно образуется! Чем больше брызнешь – тем больше дыра. Главное, на физиономию себе не брызни. Этого мы в лаборатории не проверяли. Не знаю, что будет.

– Да, оригинально. – Я предпринимаю попытку попрощаться с назойливым коллегой: – Если у меня сейчас дома заклинит входную дверь, буду знать, как проникнуть через окно. До свидания!

– Пока-пока! – оставляет он меня наконец в покое.

Дома я первым делом заказываю себе в атомном синтезаторе борщ...

Взглянув на часы, вздрагиваю.

16:45. А я до сих пор не позаботиться о вечеринке!

О каком там ресторане говорил Денис? В парке возле нашего дома, кажется. С натуральной кухней, сказал. «Довольный суслик»? Или «Сытый суслик»?

Надо как можно скорее забронировать там места. В восемь часов мест будет не сыскать уже нигде. Две трети населения планеты – или как там утром говорили в новостях? – будут смотреть в прямом эфире повторный запуск «Архивариуса».

Но лучше всё-таки сначала уточнить про ресторан у Дениса...

Блин, когда его там уже воскресят? Я помчался от скорой к дому вандала где-то в четверть второго. Архив-Служба на тот момент еще не забрала еще тело. Наверняка приехали уже минут через пять. Значит, надо отсчитать обычные для таких случаев четыре часа. Выходит, я смогу уточнить у него про ресторан уже через полчаса...

Ладно, полчаса подождать можно.

Стоя в душевой кабинке, я насвистываю ту самую навязчивую мелодию, что и утром, и невольно задумываюсь, чем бы таким занять себя до вечернего похода в ресторан.

Идея!

А не добавить ли мне к мемуарам запись о сегодняшних событиях?

Вот прямо сейчас. Как только покончу с душем.

Буду ли я иначе помнить этот день через сто лет? А через тысячу? Денис говорит, что за те столетия, которые он провел на Ремотусе, память о самом первом веке уже начисто испарилась. Не говоря уже о всей предыдущей жизни.

Кстати! Денис сегодня пропустил много интересного. Поэтому в ресторане я бы мог зачитать – громко и с выражением – всё, что произошло после нашей аварии на эстакаде.