Я — не Я - Слаповский Алексей Иванович - Страница 88

Ha работе он скучал, дела запустил, поначалу ему прощалось, как недавно болевшему, но вот дошло до того, что Илларионов вызвал его к себе в кабинет для проработки.

Неделин вошёл с улыбкой.

Я вам завидую, — сказал Илларионов. — Если бы я так работал, как вы, меня бы совесть замучила, а вы — веселитесь.

А если бы я работал так, как вы, — ответил Неделин, — то я бы вообще повесился, но вы-то живёте?

Ты идиот или притворяешься? Думаешь, полежал с нервами — и тебе всё можно? Тогда всем всё можно, все с нервами, и я тоже, между прочим. Ясно?

Я притворяюсь идиотом, — сказал Неделин. — Не всем же иметь такой естественно идиотский вид, как у вас.

Что?!

И не носите платок в нагрудном кармане, это старомодно. Уголок, видите ли, торчит! Не можете забыть, как тридцать лет назад на танцы ходили? — Подойдя, Неделин выхватил платок, аккуратно высморкался, бросил в корзину для бумаг и сказал:

Ну, я пойду заявление об уходе напишу. Уволившись, Неделин стал просматривать в газетах ежедневные объявления центра по трудоустройству, решая, куда податься. Ему попадались специальности машиниста маркировочной машины, электросварщика, формовщика, крановщика мостовых и башенных кранов, арматурщика, столяра по ремонту какого-то подвижного состава, сменного мастера прачечной, ученика швей и вышивальщиц, фрезеровщика, экономиста, сторожа… стоп! — вот это годится.

И он устроился сторожем при одной организации.

Поскольку ни читать, ни слушать радио он не мог, то занимался бессмысленным и успокаивающим делом: строил из спичек домики, башенки, мечтая со временем научиться сооружать целые замки и модели кораблей, этому его научил на Тулупной один из сопалатников Незамайнов, который, правда, на этой почве и сбрендил: задумав построить модель московского Кремля в полтора метра высотой, он всеми помыслами отдался этому; работая в планово-финансовом отделе какого-то предприятия, то и дело смотрел на часы, дожидаясь конца службы, дома наскоро ужинал, закрывался у себя в комнате и творил, невзирая на скандальный голос жены за дверью, забыв, что у него сын-бездельник и дочь на выданье. Работа близилась к концу, и был день, когда он не пошёл на службу. Восемь дней он не показывался из комнаты, не ел, не пил. испражнялся в горшки с цветами, на стуки и крики отвечал руганью. Пришлось вызвать психиатрическую бригаду, взламывать комнату и тащить упирающегося Незамайнова, плачущего и кричащего, что ему осталось совсем немного.

Матвей Филатович первым делом задал ему вопрос: для кого строилась эта столь превосходная модель, ведь она монолитная и её нельзя вынести из комнаты?

Да, всё сцеплено, не разберёшь, за одну спичку по тянешь — другие распадутся, — гордо ответил Незамайнов.

Так для кого же сей труд? — повторил вопрос Матвей Филатович.

А для себя!

На этом Матвей Филатович прекратил беседу и назначил Незамайнову лекарства, в душе считая его, однако, вполне нормальным человеком.

В сторожевой работе для Неделина было плохо только то, что дежурить приходилось по суткам, а двое суток — дома. Но вскоре он сумел устроить так, что дежурил уже по двое суток подряд, ему не в тягость, а денег зато вдвое больше, этим он надеялся задобрить Елену, хотя она в последнее время не жаловалась на нищету. Она ни на что не жаловалась. Только однажды, подав Неделину еду, положила на стол не обычную газету, а какой-то листок.

Это что? — спросил Неделин.

Читай.

Неделин прочитал и увидел, что это заявление на развод.

Ясно, — сказал он. — А мне что теперь?

Как что? Тоже заявление подавать. Так сказать, по взаимному согласию.