Оно - Слаповский Алексей Иванович - Страница 32

Они ходили с Люсей в кино, гуляли, несколько раз целовались, хотя Валько было не очень приятно (говоря честно — противно), но оно говорило себе, что это необходимо для дела, которое ему нравится делать, то есть в определенном смысле — долг.

И его вечерние переодевания, которыми оно продолжало тешиться, уже не вызывали чувства неловкости и смущения, как спервоначалу, Валько убедило себя, что имеет право на это тайное, личное, поскольку оно никак не влияет на его работу, в которой оно обрело высокий смысл. Домой к себе Валько пригласило Люсю один только раз, очень уж настаивала, все чуть было не кончилось плохо, но обошлось, хотя ему пришлось разыграть приступ мигрени и на ходу придумывать, что у него бывают такие вот страшные головные боли, ничто не помогает, надо только полежать... в тишине... одному...

Однажды оно торопилось домой, весьма прозаически желая попасть в туалет. Второпях не закрыло входную дверь и забыло об этом, переоделось в женское, хлопотало на кухне, готовя себе поздний ужин, о чем-то в это время размышляло, репетируя завтрашний день и свои дела в этом дне. Послышался звонок. Валько метнулось переодеться, вспомнило о двери, хотело закрыть — но уже входила Люся.

— Здравствуйте, — сказала она. — А Валентин дома? А вы...

В глазах ее мгновенно вспыхнувшая ревность (женщина в квартире любимого человека!) тут же сменилась удивлением (но почему она так похожа?)

— Я его сестра, — сказало Валько, благоразумно сообразив не переключиться на какой-то измененный голос — у него и свой достаточно высок.

— Да... Он не говорил...

— Но про то, что он воспитывался в интернате, говорил?

— Да...

— Это страшная история, нас в детстве разлучили. Ему, наверно, просто больно вспоминать. Я в Краснодаре живу с приемной матерью — и вот, приехала.

— Вы так похожи...

— Еще бы, мы близнецы фактически.

— Очень похожи, — доверчивая Люся осматривала Валько с простодушным восторгом. — Просто один в один. Только вы... Вы красивее, конечно. Я глупости, говорю. Вы же девушка. Он тоже симпатичный. Очень.

Люся смутилась, будто выдала тайну. И спросила:

— А он скоро будет?

— Он? Знаете, он будет только завтра. В командировку срочно послали.

— Да? А можно я зайду на минутку? Замерзла...

— Конечно...

Было нехорошо, страшно, глупо. А Люся попросила чаю и, держа в руках чашку и очень редко отпивая из нее, затеяла разговор.

— Вы ведь хорошо его знаете, все-таки сестра...

— Да нет, мы мало виделись.

— Это неважно. Говорят, близнецы точно чувствуют, что чувствует другой...

— Он все-таки мужчина, а я...

— Поэтому скажите, почему так получается: он меня явно любит, а... как-то... Ну... Ну, понимаете?

— Осторожничает?

— Да.

Валько размышляло. Надо придумать что-то такое, отчего девушка не исчезнет, слишком удобно считаться занятым, почти женихом, но чтобы и никаких покушений с ее стороны не было — хотя бы некоторое время.

— Он просто стесняется, — сказало Валько.

— Чего?!

— Понимаете, он человек очень темпераментный. Иногда — необузданный.

— Это для меня новость. Ну и что? — не испугалась Люся. — Я тоже... То есть... Я пойму.

— Ему нельзя. Ему недавно сделали операцию. Он никому об этом не говорил, слишком стеснительный. Просто до дрожи стеснительный. А операция такая, что нельзя... как бы сказать... Нельзя ничего допускать с противоположным полом в течение нескольких месяцев. Кажется, полгода.

— Да? Почему он не сказал? Я бы поняла!

Девушка была столь чиста и столь несведуща относительно мужских организмов, что сразу же поверила и допустила: да, наверное, в сложном мужском устройстве может быть что-то такое, что требует хирургического вмешательства, а потом — нельзя.

Валько взяло с нее слово, что она не проболтается.

Люся поклялась. Выпила еще чаю. Завороженно глядя на Валько, сказала:

— У вас даже некоторые манеры похожи, хоть многое все-таки другое. Иногда кажется, будто с ним говорю. И вы такая красивая. Я бы хотела такой быть.

— Вы тоже красивая девушка.

— Бросьте, не утешайте: среднерусский стандарт — глаза серые, волосы русые, редкие, скулы торчат... А можно, я спрошу?

— Да?

— Вы не замужем?

— Была, развелась, — неосторожно ответило Валько. — Одной лучше.

— А можно еще спрошу? Понимаете, я страшно несовременная. Большинство моих подруг, они уже были с мужчинами. Одна, правда, мне кажется, врет, она просто стесняется: как же, ей уже двадцать два, а она... Предрассудки. Мне тоже двадцать три — ну и что? Но при этом — ужасающая половая безграмотность. В том числе и у меня. Я нашла как-то у родителей такую, знаете, распечатку, слепой текст, там так смешно и глупо. И все касается физиологии. И главное — нет ничего про первый раз. Только не смейтесь надо мной, ладно?

— Да что вы.

— Вот. Я и думаю: как надо первый раз? Довериться мужчине? Или самой тоже что-то делать? А это очень больно?

— У всех по разному. Терпимо.

— То есть все-таки больно? Понимаете, я не переношу боли. Когда кровь из пальца берут, я чуть в обморок не падаю. Это — больнее?

Валько начинало понемногу сердиться. Не зная ничего о том, о чем спрашивала Люся, оно и не нуждалось этого знать, больше того, такие вот разговоры обнаруживали в глазах Валько, какая бездна идиотизма, неловкостей, несогласованностей, несуразностей в том, что называют словом секс. Вечно они не могут нормально договориться, подумало Валько о людях. И ответило наугад:

— Я думаю, побольнее будет.

— Да? Но я ведь не выдержу, я вскрикну. Это может его напугать.

— Не беспокойтесь. Мужчин женские крики только возбуждают.

— Да? И я вот еще читала, что некоторым мужчинам неприятно, когда кровь. Это правда?

— Не знаю, я не мужчина.

— А он... Вы извините за вопрос, у него много было женщин?

— Не очень. Он разборчивый.

— Это хорошо.

Люся задумалась. А потом поделилась сокровенным:

— Я иногда думаю: почему так природа устроила? Почему без этого нельзя обойтись?

— Без чего? — Валько невольно заинтересовалось словами девушки — не как собственная сестра, разумеется, как само по себе. — Без половых сношений?