Три банана, или Пётр на сказочной планете - Слабый Зденек - Страница 22

– Почему там должно быть: «Гуси взяли четыре шпильки»? – рассердился пан Грац-младший.

– А почему бы и нет?

– Потому что это бессмыслица! – решил Пётр. Попугай хотел возразить, но в это время послышался гудок парохода.

– Мне пора идти! – крикнул Пётр. – Мой пароход отходит.

– Так вы и вправду едете за тремя бананами? – грустно заговорил пан Грац-старший. Пётр подтвердил.

– Можно вас о чём-то попросить?

– Разумеется. – Пётр ожидал чего-нибудь серьёзного. Пан Грац-старший сказал:

– Если вас будут во что-нибудь превращать, то постарайтесь, чтобы вас не превратили в обжору и не прислали к нам. Двоих нам никак не прокормить.

– Счастливого пути! – проскрипел попугай. Пётр бежал по молу и повторял:

– «Путешественнику за тремя бананами сообщаю, чтобы он обратил внимание на Осьминога, Краба и Лиловую лилию». Но кто такой Г. В. Ч. Ш.?

Китовое море

Пароход в Близко и Далеко ещё не отправился. Матросы драили палубу.

– У вас ещё много времени, – сказал Петру бородатый моряк.

И действительно, солнце ещё не зашло.

Пётр сел на каменную ограду мола и стал ждать. И вдруг он вскочил как ужаленный: портфель с учебниками есть, пакетик с мечтой тоже есть, а где же самокат? Он побежал было со всех ног в домик Грацев, но тут увидел, как самокат подъезжает к нему от пристани. Самокат смотрел на него с упрёком.

– Прости меня, милый самокат, – прошептал он виновато и погладил его по рулю. При этом он заметил, что под звонком был засунут смятый листок бумаги. Он развернул его и прочитал:

«Вот как! Послание от четырёх заколдованных рыцарей. Не бойтесь, – подумал Пётр, – если я попаду к трём бананам, я о вас не забуду».

Пароход загудел, и Пётр поднялся на палубу.

Ему дали место в каюте вместе со стареньким купцом.

Как только корабль стал качаться на волнах, у старичка началась морская болезнь. Пётр ухаживал за ним и развлекал его рассказами о своём путешествии.

– Ты хороший мальчик, – сказал ему старичок, придя в себя. – Когда мне станет лучше, мы спустимся с тобой в трюм, где сложен мой товар. За то, что ты обо мне позаботился, ты сможешь выбрать три вещи, которые тебе понравятся.

– Мне ничего не нужно, – отказывался Пётр. – Ведь это сделал бы каждый.

– Помни, – серьёзно сказал старичок, – что всякое добро бывает вознаграждено точно так же, как за всяким плохим поступком неизбежно следует наказание. Не всегда сразу, но в конце концов за всё и в сказке и в жизни наступает расплата.

Когда у старичка прошла морская болезнь, пароход уже плыл на полных парах посреди Китового моря.

Старичок пригласил Петра спуститься с ним в трюм.

– Вечером мы бросим якорь в Близко. Там я схожу, – сказал он. – Не медли и иди со мной.

В трюме была масса вещей: ожерелья, перстни, шубы, изящные вазы, платиновые цепи, кувшины, светильники, самые разнообразные игрушки.

Пётр был ослеплён красками и блеском и одурманен ароматом.

Он прошёл ещё несколько шагов и увидел ковры, толстые, как каменные плиты, пёстрые ткани, занавески, такие тонкие, как будто их выткали пауки, кашемировые шали, кинжалы, украшенные перламутром, золотые сосуды и серебряную утварь, флакончики с благовонными мазями и цветочными маслами, мешочки с редкими кореньями, фигурки из слоновой кости. А за ними в самом углу он увидел брошенный бинокль, музыкальные часы и рукавичку. Одну рукавичку на левую руку.

– Иди прогуляйся по палубе, – сказал старый купец, увидев, что Пётр растерялся, – и всё хорошо обдумай. Я не могу тебе советовать. Но вполне возможно, что от твоего выбора многое будет зависеть. Поэтому не торопись.

Мальчик опёрся на палубе о поручни и стал смотреть на волны, отражавшие блеск солнечных лучей. Он думал. Что же выбрать? Какую-нибудь игрушку? Их там полным-полно! Или шаль? Кинжал? Фигурку верблюда? Решить было трудно.

В это время прямо за его спиной послышался приглушённый голос:

– Ражмысляете?

Пётр его сразу узнал: это был моряк с Шепелявой улицы. Он выглядел теперь как настоящий морской волк. И шрам на его лице казался ещё более красным.

Пётр совсем не удивился этой встрече. Если он мог увидеть в Школе языков пана Bay, почему же он не может встретиться на корабле с моряком из сна?

Шепелявый моряк осторожно осмотрелся и приложил палец к губам.

– Мы долзны быть ошторозны, цтобы никто наш не увидел, – заметил он. – А то они подумают, сто мы тут штроим кожни. Или готовим вошштание.

Пётр невольно улыбнулся, представив себе, как он с шепелявым моряком готовит на корабле бунт.

Но моряк продолжал:

– Как вам понравилошь в паноптикуме? – Не дожидаясь ответа, он прошептал: – Вы вше там видели? Мне больсе вшего нравитшя медвезонок Пу. – Он перебил сам себя и спросил решительным голосом: – Вы жнаете много шкажок? И ту, как Аладдин выбрал из нешметных шокровищ штарую пыльную лампу?

«Зачем он мне это рассказывает? – думал Пётр, намереваясь пропустить его слова мимо ушей. – Что ему до какого-то там Аладдина и пыльной лампы, которую он выбрал из несметных сокровищ...«

Стоп! Что сказал старенький купец? «Вполне возможно, что от твоего выбора многое будет зависеть». Лампа Аладдина! Что видел Пётр в углу за несметными богатствами? Обыкновенный бинокль, ничем не примечательные музыкальные часы и смешную рукавичку без пары. Итак, будем выбирать по закону сказок – на то мы и на сказочной планете! Здесь, конечно, проиграл бы тот, кто не разбирается в сказках...

– Благодарю вас, – сказал Пётр удивлённому моряку и попрыгал на правой ноге в трюм.

Торговец ждал его с нетерпением. Близко было уже близко.

– Ну, что же ты выбрал? – спросил он доброжелательно.

Пётр огляделся и указал через горы сияющих, сверкающих, блестящих и слепящих глаза предметов в угол на бинокль, часы и рукавичку на левую руку.

– Ты сделал хороший выбор, – улыбнулся торговец. – Я и сам не смог бы тебе лучше посоветовать.

– Почему? – поинтересовался мальчик.

– Этот бинокль врёт, – объяснил ему старичок. – Если направить его на море, он покажет пустыню. Часы избавят тебя от грусти. Когда они играют, хочется смеяться. Услышав их мелодию, ты забудешь все неприятности.

– А рукавичка?

– Рукавичка для тебя особенно важна. Надев её на руку, ты можешь превратиться в жирафа, в кофейную мельницу, во что угодно.

– И в осьминога?

– Даже и в осьминога.

Пётр поблагодарил старичка, но тот отрицательно покачал седой головой:

– Ведь и ты мне помог. Пусть только эти вещи сослужат тебе хорошую службу.

Пароход дал два коротких и два длинных гудка. Они были уже в Близко, и в трюм начали спускаться грузчики, чтобы вынести товар старичка.

Ночью Пётр вдруг проснулся. Корабль швыряло во все стороны, море дико ревело.

Пётр надел непромокаемый плащ с капюшоном, висевший на вешалке, и выбежал из каюты. По палубе бегали матросы и взволнованные пассажиры.

– Что случилось? – крикнул Пётр одному из моряков, но корабль вдруг так качнуло, что от толчка Пётр упал на палубу и ударился о поручни.

– Спускайтесь в трюм! – кричал в микрофон помощник капитана с капитанского мостика. – Сохраняйте спокойствие!

Качка продолжалась, и Пётр едва дополз до ступеней. В столовой собрались почти все пассажиры.

– Это не шторм? – спросил мальчик человека в цилиндре.

Человек перепуганно посмотрел на него.

– Да, это не шторм, – пробасил он. – Это во много раз хуже. Это плывут киты. Если мы попадём в их стаю, мы погибли.

Пётр умолк. В кармане он нащупал рукавичку. Если будет невмоготу, он превратится... Во что он превратится? Как говорил старичок? «Ты можешь превратиться в жирафа…» Но что будет делать жираф на палубе тонущего корабля? «…или в кофейную мельницу». Но каково будет мельнице посреди бушующего моря?