Ведогони, или Новые похождения Вани Житного - Кунгурцева Вероника Юрьевна - Страница 50

Здесь было тепло — Ваня скинул меховую куртку и затолкал в свою тощую котомочку. Мальчик, едва только дополз до травы, понял: что?то с ней неладно… Не живая то была травка, и цвела ненастоящими цветиками: сама?то вся перисто–изумрудная, а вместо цветов — самоцветные камни, всех расцветок и оттенков. Вершинный ветер с трудом раскачивал тяжелые цветики: звон и скрежет стоял в ушах, когда соседние травинки?то соприкасались.

И Ваня едва ведь дополз до ориентира — всё брюхо себе изранил, все руки искровавил об остро–каменную траву!.. Всё равно что ножей да иголок понатыкали в землю вместо мягкой растительности. Пока полз, слышал мелодическое дребезжание, поднял голову к дереву — и обомлел: дерево?то не простое — медное! Ваня стал на хвост, дотянулся до нижней ветки — и попытался сорвать медный осиновый листочек, величиной с два пятака, да не сумел, листок держался на своем месте крепко! Вдруг окрик раздался:

— Кто это тут хозяйничает: чужие листья обрывает!

Ваня обернулся — и увидел зависшего над землей крылатого трехголового Змея… У этого?то Змея головы были такие, какие надо, — змеиные, ужасные!!! Из ноздрей, величиной с мышиные норы, выбивались струйки дыма, глаза горели красным огнем, а из?под крыла торчало длинномерное копье… Мальчик втянул носом воздух: да и попахивало от Змея впечатляюще, тухлыми яйцами! Цветом же Змей был красно–бурый, и весь в каких?то шипах и буграх.

А душной Змей, в свою очередь, оглядев мальчика с хвоста до головы, учинил допрос:

— Ты кто таков будешь?!

Ваня, сморщив нос, пробормотал:

— Ну… я тут мимо проползал, и…

— Нечего с ним цацкаться, разговоры разговаривать! — воскликнула одна из голов. — Надо его отвезти, куда следует, пускай начальство разбирается!

— Живо полезай на меня! — прикрикнул Змей. Ваня, тщетно оглядываясь, — Златыгорки всё не было видно, — принялся подтягиваться на руках и медленно вскарабкался на мощное бугристое тулово. Только уселся между крыльями, как откуда?то сзади соловей упал ему на плечо, шепнув, я, де, с тобой полечу, а жаворолёночек пускай тут остается, доложит девушке, что случилося. И пташка нырнула Ване за пазуху — мальчик захихикал: щекотно. Одна из Змеевых голов грозно обернулась, и со словами: «Сейчас тебе будет не до смеха!» — чудище взмыло в воздух и с такой скоростью понеслось куда?то, что в Ваниных глазах всё окружающее завилось вихрем. Только разноцветные полоски рябили в глазах: а мимо чего да чего они летели — мальчик разглядеть не мог.

И вот Змей завис над каким?то бесконечно широким строением, которое показалось Ване похожим на лабиринт, примерился, опустился в один из отсеков, велел мальчику слезать — и был таков. Ваня увидел, как он промелькнул в квадрате голубого неба над головой.

Теперь Ваня мог осмотреться: главное, в месте, куда его поместили, не было крыши! Чем мальчик тут же и воспользовался, выпустив соловья, с тем, чтобы птах запомнил местоположение этого отсека и доложил Златыгорке. Соловей со словами: «Будет сделано!» — выпорхнул наружу, а мальчик остался внутри.

Высоченные, — с двухэтажный дом, — стены оказались медными и не имели ни окон, ни дверей: видать, вход в помещение был один, с неба. Крылатым?то очень удобно, а вот ползучим… Ваня исследовал стены, надеясь отыскать хотя бы щель, чтоб поглазеть сквозь нее на окружающий мир, — но они были совершенно гладкими. Таким же был и пол. Мальчик вычислил размер помещения: тринадцать на тринадцать — Ваниных шагов. Больше делать было нечего. (А посестримы всё не было…) Впрочем, он мог сколько угодно любоваться квадратом неба, в который, время от времени, заползали белые облака. Всего удобней было делать это лежа — но долго на медном полу не полежишь: шибко холодно! Глядеть же вверх сидя — неудобно: затекает шея, но таращиться?то в пустую стену еще хуже! Чем же заняться?

Мальчик совсем было решил нацарапать на стене лезвием кинжала: «Здесь был Ваня», как вдруг внимание его привлек странный звук… Крылья рассекают воздух! Он задрал голову — и увидел, что к нему гости… Нет, не Златыгорка! Прежний трехголовый Змей привел еще одного — раз, два, три… семиглавого! Новый Змей имел темно–синюю окраску, схожую с цветом ночного неба, ну и пахло от него посильней еще, чем от первого. Впрочем, мальчик стал уж привыкать к крепкому змеиному духу.

Вдвоем в тесном помещении Змеям было не развернуться — и Трехголовый завис в воздухе, наблюдая за действием с бельэтажа. Ваня сделал вид, что не видит гостей — и скрежетал острием по стенке…

Приземлившийся Семиглавый молча понаблюдал за невежей, потом крикнул вверх Трехголовому:

— Нет, это не гибрид!

— Может, оборотень? — заорал из?под тучи Трехголовый. — Застрял на средней фазе превращения?

— Не похоже… Мне кажется, хвост — это маскировка… А вот мы сейчас узнаем, что это за фрукт! — с этими словами Семиглавый вытащил из?за пазухи коричневое яйцо… Ваня краем глаза заметил это — обернулся: а Змей уж ударил его яйцом (в точности такое было у Змеяна!) по нижней части туловища… Ваня, зажмурившись, заорал — а когда открыл глаза, увидел: ноги! Две ноги — и никакого мерзкого хвоста! И штанцы на нем были прежние! Только сыромятных сапожек не хватало — да это?то что! Мальчик тут же вскочил на ноги — и заскакал по медной комнате. Он плясал вокруг Семиглавого, исполняя танец собственного изобретения: помесь казачка с лезгинкой. А когда наконец остановился, синий Змей крикнул висевшему в воздухе красному товарищу:

— Видишь теперь, кто это…

Трехголовый кивнул троекратно. А Семиглавый заорал:

— Посадить его в людинец!

— Отлично! — воскликнул Трехглавый и приказал мальчику садиться на него верхом. Как же теперь посестрима найдет его?

И опять они неслись с такой скоростью, что Ваня мало что мог разглядеть — разве что злато–серебряные промельки. Когда Трехглавый замедлил скорость и стал снижаться, Ваня увидел внизу рощу деревьев, откуда исходило такое сиянье, что больно было глазам. Но в рощу они не полетели, свернули в сторону: к ряду блестящих клеток… Вот, значит, какой это людинец — зверинец понашему!.. Все клетки, как успел заметить Ваня, были пустыми.

Змей приблизился к одной из клеток в середине ряда — мальчик обомлел: прутья явно были золотыми… Ну и ну! Наверное, ни один заключенный в мире не мог похвалиться подобной тюрьмой!..

Перед Змеем дверца клетки автоматически отворилась — Ваня невольно замер на пороге… Но Трехглавый хлестнул его хвостом по алябышу — и мальчик влетел внутрь. Дверь захлопнулась.

Клетка была обставлена, как человеческое жилье. Здесь имелась кровать с парчовым балдахином, занимавшая большую часть помещения, — правда, парча была вся в дырах и масляных пятнах, небось, об нее, за неимением ничего другого, вытирали руки. Впритык к кровати помещался круглый мраморный столик и такой же стул. На столе стояла чернильница с воткнутым в нее гусиным пером. На полу валялись пожелтевшие листы бумаги, Ваня поднял несколько — и разочарованно бросил: алфавит был совершенно неизвестный, какая?то клинопись. Под кроватью обнаружился золотой горшок…

Мальчик услышал шум и вынужден был прекратить осмотр своего нового жилища. Обернувшись, он увидел толпившихся у клетки змей, самого разного вида: и ползучих, и летучих, правда, у всех было только по одной голове. Змеи были разной величины, толщины и окраски: синие, красные, желтые, зеленые, черные — в разводах, полосках, пятнах, волнах. Их было столько! У некоторых имелись зачатки лап — или рук — Ваня решил, что это ящеры. Вся площадь перед клеткой оказалась запружена полчищами змей. Ползучие поднялись на хвосты, чтоб лучше видеть. Летучие роились в воздухе, как стаи осенних птиц перед отлетом на юг. Имеющие руки приветливо ими взмахивали. Задние напирали на передних — которых почти расплющило о золотые прутья. Ваня боялся, что тощие змеи провалятся в промежутки между прутьями — и посыплются сюда, к нему… Он прижался к задней стене клетки.

Вдруг раздался писклявый голосок:

— А огня он боится? — и крохотный, величиной с курицу, летучий змееныш дыхнул в клетку пламенем, точно сработала зажигалка.