Ведогони, или Новые похождения Вани Житного - Кунгурцева Вероника Юрьевна - Страница 44

Стеша обошла чудище кругом. Ни на широком брюхе Змея, ни на груди, ни на спине, вопреки ожиданиям, не было никаких драгоценных каменьев, толстый панцирь красно–коричневого оттенка — вот всё, что его защищало. Да еще когти — как лезвия ножей, все когти черные, а один вроде как серебряный, и вдвое длинней других. Стеша протянула палец, коснулась блестящего когтя — и отдернула руку: ей показалось, ее ударило током. Но Змей не пошевелился.

А головы?то ведь человечьи: тонкая кожа, слабая плоть… Взять и воткнуть в закрытый глаз что?нибудь острое!.. Нет, невозможно. Не то чтобы лежачего не бьют — и всё такое, хотя и это тоже… Стеша поняла, что просто не сможет проделать то, что пришло ей в голову — конечно, пока Змей не нападет на нее…

Недалеко Стеша ушла?то — без дорог, петляя звериными тропами, — когда солнце упало за лес и сумерки опутали чащу. И тут стало еще темнее: над деревьями, низёхонько, — верхушки?то почти скребут по брюху, — летел Змей! Головы в три стороны разом заглядывают. Стеша прижалась к калиновому стволу, стараясь слиться с ним. И губы сами зашептали:

— Сестрица Калина, помоги мне!

К удивлению девочки, ветви с кистями зеленоватых еще ягод наклонились почти до земли — или то был порыв ветра?

Змей не заметил ее — и пролетел мимо. А Стеша в своем платьице с калиновыми кистями поклонилась деревцу и побежала дальше.

Какой?то просвет замаячил среди деревьев, ей нельзя было на открытое место, она оббегала полянку стороной — и вдруг краем глаза увидела нечто странное. И остановилась. Печка — коршун побери! Большущая печь стоит на опушке — и дым валит из трубы! Невероятно! Вокруг никого, домов нет, людей тоже… Девочка поглядела в небо — оно было чистым: но Змей, полетав туда–сюда, в любой момент может воротиться!.. Стеша подбежала к печи, открыла чугунную дверцу — яркий огонь горит в печном зеве! А на земле, в долбленом ведерке, подымается квашня! Невероятно! Печка, конечно, молчала, но девочка и без подсказки знала, что нужно делать! Правда, это займет немало времени! Но зато печь потом укроет ее! Тесто, правда, не совсем подошло, и начинки для пирожков нет!.. Можно, конечно, поискать черники, потом растолочь ее — нет, это слишком долго, а ведь скоро стемнеет, а Змей?то в темноте, небось, видит лучше, чем днем! Напечет пирогов с таком[62] — да и дело с концом!

Девочка открыла заслонку, тяп–ляп — налепила перепечек, накидала на лист и сунула в духовку! Хорошо бы сюда Василису Гордеевну — уж она бы таких пирожков настряпала! Но, как говорится, на нет — и суда нет! Да, выходит, теперь еще надо дождаться, когда печиво поспеет!

Стеша села у печи, в тревоге поглядывая на часы… Печеным пока и не пахнет! Надо дров подложить! Побежала в темную чащу за сухим буреломом, подбросила сучков в печь. Эх, огонь?то как вспыхнул! Принюхалась — вроде горелым пахнет!

— О–о–о! — Стеша распахнула заслонку: точно, сгорели пирожки с таком! Ничего, сойдут и такие — тем более что есть их, кроме нее, некому! Да, и надо поскорее выстудить печной зев — а то как же она там спрячется?! Это уже получится печеная Стеша — сюрприз для…

— Ага–а, вот ты где, паршивка! — услышала девочка и в страхе обернулась: Змеян, видать только приземлившийся, сидел позади, изо всех сил стараясь сдержать смех. Потом не выдержал — и расхохотался!

— Я так и знал, что она попадется на удочку! — кричала голова Смеяна. — Спасибо, печка, что задержала дурищу! А вы не верили! — обратился Смеян к двум другим головам.

Те укоризненно покачивались на своих шеях. И бородач сказал:

— Что ж — и на старуху бывает проруха!

— Я думал, она умнее! — ответствовал парень.

— Дай–ко попробовать твого печива, — нагнул шею к пирожкам пожилой.

Стеша, скрепя сердце, сунула ему в пасть горелый пирожок. Старик пожевал–пожевал, скривился — и выплюнул:

— Ну и дрянь!

Но и две другие головы раззявили рты, как галчата, — Стеше пришлось и им дать откусить от печива. Парень, в свою очередь, не признал угощенья, а Смеян ничего, проглотил. Стеша обрадовалась и тоже откусила от пирожка: внутри не пропеклось, снаружи сгорело в уголь — есть нельзя, пришлось незаметно выплюнуть.

А Змеян рассказывал:

— Я давно эту печку приметил, протапливал ее, чтоб помнила меня! Приручал!

Триглав длинным блестящим когтем умудрился отворить дверцу — дохнул туда огнем, и погасшие было дрова разгорелись с новой силой.

— Во как! Я ведь знал, что ты не выдержишь — сбежишь, и наставил на твоем пути ловушек, которые тебя задержат! Не в эту, так в другую непременно бы попалась… — самодовольно подытожил ракшас. — На первый раз тебя прощаем! — промолвила голова парня. — Его вон благодари! — кивнул парень на пастушонка. А тот велел девочке незамедлительно высморкать его. Что Стеша и выполнила.

Когда девочка вскарабкалась на спину чудища и ракшас стал взлетать, то, оглянувшись, она увидела, что вороны расклевывают ее стряпню, ворча при этом:

— Ну и гадость!

— Дерьмо и то вкуснее!

— Не ешьте, братья, не надо! Это западня!

— Точно! Девчонка отравить нас вздумала! А когда будем лежать кверху лапами — вернется да расклюет нас, курва!

Вороны пристроились в хвосте у Змея и долго еще летели следом, понося Стешу на чем свет стоит. Девочка сидела, втянув голову в плечи. Одна была надежда: что трехголовый не понимает птичьего языка! Небо вызвездило, луна посматривала на Летающих Ночью с осуждением. Сплошная чернота была внизу: ни огонечка, — впрочем, даже если где?то там и жили люди, света по ночам они не жгли. Летели так высоко, что стало холодно — и всё равно у Стеши неудержимо слипались глаза. Змеяну?то хорошо — выспался днем, вот и мчится, сломя… головы. А как ей быть? Девочка умудрилась надеть панцирный жилет, сверху куртку, и, крепко привязав себя к средней шее, легла на спину, а под голову, — хотя больше под плечи, — пристроила рюкзак вместо подушки. Авось теперь не упадет… Над лицом плыло звездное небо, иногда Змей залетал в облако — и обдавало ползучей влагой. Стеша непроизвольно улыбнулась — до того было хорошо, несмотря на то, что каталась она на змеиных боках. Девочка почти уснула, когда голова Смеяна, изогнувшись на длинной шее, нависла над ней и, кивнув на полотенце–страховку, с усмешкой сказала:

— А ведь аккурат таким убрусом связывают руки жениха и невесты…

И ракшас захохотал в три глотки. Стеша выпучила глаза, дернулась — и быстро нашлась:

— Шея — не рука. Я скорее запрягла тебя, как лошадь! — Она прижухла: вдруг Змеян разозлится на «лошадь». Но, кажется, обошлось…

— Да ладно — это ж шутка! — сказал бородач. — Не бери–ко в голову!

— Ладно, не буду, — согласилась Стеша, но хорошее настроение вмиг улетучилось. Впрочем, сон скоро сморил ее.

Тонкие ноздри затрепетали от чудесного запаха — ни с чем бы она его не спутала! Раз в жизни (ей было лет пять) Стеша оказалась на море — и полюбила его на всю жизнь. Ей снилось, что она убежала от взрослых, уснула на берегу — сейчас ее найдут и разбудят. Она проснулась сама, увидела сбоку огромное крыло, похожее на крыло летучей мыши, — закричала: «Мама!» — дернулась, поняла, что привязана, — и всё вспомнила!

Поглядев вниз, девочка обомлела: она не ошиблась — море! Куда ни кинь взгляд — бесконечная синева, переходящая в лазурь, а та — в бирюзу, бирюза — в ультрамарин. И свежий соленый ветер в лицо! Но куда они летят?! Стеша огляделась: земли не было видно…

Две крайних головы разом повернулись к ней — и бородатая сказала:

— Эх, всегда мечтал покорять моря!

А пастушонок воскликнул:

— Что — не жалеешь теперь? Глянь — какая красотища!

Тут и средняя голова вставила свое словцо:

— Вот чего никогда не увидит Соколина! Всё благодаря вам…

Стеша решилась промолчать. Как же Ваня теперь найдет ее?!

— Мы давно над морем?то летим? — стараясь говорить небрежно, спросила девочка.

— Всю ночь! — отвечал Змей устами старшей головы. Стеша прикусила губу. С какой скоростью летит ракшас, рассчитать, конечно, невозможно — и всё же они, видимо, уже очень далеко от берега…