Ведогони, или Новые похождения Вани Житного - Кунгурцева Вероника Юрьевна - Страница 10

Двинулись внаклонку по узкому подземному ходу с низкими сводами — и вот он, провал!.. Где?то там и живет домовик. Ваня отхекался, голосу набрал и, наклонившись над ямой, как заорет:

— Эй, Ши–шок, выходи–и, хозяин тебя зове–от!

Ждал–ждал — шерсть?то весь слух позакладывала — ничего не дождался. Да ведь в прошлый раз домовик тоже не сразу выскочил! Для верности еще по–другому решил: на Стешу оглянулся, дескать, повторяй за мной, и завопил:

— Дедушко–домоседушко! Стань передо мной, как лист перед травой! Ни зелен, как дубравный лист, ни синь, как речной вал, приходи, каков я!

Девочка послушно повторила. И — опять ничего не дождались. Светили–светили фонариком в яму — но провал шибко глубокий, свет до дна не достает. Степанида Дымова вопросительно глянула на Ваню.

— Подождем, — мальчик сказал.

Но так ничего и не дождались: не вылез домовик наружу, что же это значит?.. А Василиса Гордеевна, едва войдя в дом, тут же выметнулась обратно на крыльцо:

— А что же это с Кровохлебкой?то? Неужто Мекеша сгрыз живинку твою?

Ваня закивал, обрадовался, что словами врать не пришлось. Да рано радовался: бабушка схватила хворостину, нашла Мекешу за пианино — и давай его хворостиной охаживать. По бокам, по бокам! Бедный козел — от нее, она с хворостиной за ним! Орет Мекеша, как ведь резаный!

Стеша исподлобья глядит — ждет, что Ваня скажет: не козел это вовсе, а паршивая девчонка!.. Нет, не сказал Ваня…

Вечером, когда всё более–менее утряслось, Василиса Гордеевна дала девочке иголку, полотно, показала, как крестом вышивать — Стеша, чтоб загладить тайную вину, старается вовсю. Хотя какое уж тут вышиванье — когда не завтра, так послезавтра опасный путь им предстоит! Бабушка глянула на долгую нитку, которую Степанида Дымова вдела в иглу, и говорит:

— У–у–у, нитка?то ведь какая! Руку?то разгинать приходится да далёко тянуть! Никак ведь дальняя дорога пред тобой лежит…

Стеша?то — ни гу–гу!

Ваня тоже сидит, молчит, серп точит. А бабушка за прялкой нитку выпрядает и бает старину про то, как Добрыня женился.

Ваня тут и спроси:

— Бабаня, а домовики женятся?

Василиса Гордеевна бросила прясть, поглядела на мальчика из?под лохматых бровей:

— А как не женятся!.. Бывает, что и женятся! Всяко бывает…

И Ваня как с горы полетел:

— А Шишок наш женатый или нет?

Бабушка Василиса Гордеевна поглядела на Ваню, после на Стешу, у которой узел на долгой нитке завязался, никак не распутается, и сказала девочке:

— Вот нитка?то и показала, какой у тебя характер: у вредных–от девок узлы вяжутся, а добрые–те шьют да шьют!

Потом к замершему Ване обернулась:

— Про Шишка одно могу сказать: после войны?то десять лет он в подполе безвылазно сидел — и носа в избу не казал, а не то чтобы наружу выходить… Сил набирался, высиживал плоть себе… Это ведь не простое дело для постеня — избу?то покидать…

Ваня слушал, раскрывши рот — вот значит что! Вот значит как! Всё — было, ходили они за невидимым мелом!!! Только Шишку после той поездочки тяжелёшенько пришлось, куда тяжельше, чем Ване! Он только воспаление легких схватил, а домовик плоти лишился… Теперь, небось, опять десять лет не покажется… Нет, не десять уже — а восемь… В 2003–м году можно будет постеня звать!.. Дак Ваня к тому времени уж парнем станет… А сейчас?то — что им делать?!

А десантница отложила тут вышиванье свое и брякнула:

— Василиса Гордеевна, зажилась я у вас… К тетке мне пора, уж вы простите меня, ежели что не так…

«К тетке… — Ваня?то головой про себя качает. — Вот ведь вруша!»

А бабушка гуторит:

— Ну что ж — силком удерживать не стану! Езжай! Когда ехать?то надумала?

— Да, может, завтра–послезавтра… Вот дошью узор — и поеду…

— Ладно, коли так.

Скрылась Василиса Гордеевна в своей боковой горенке, а после выходит да несет убрус, вышитый прошлой зимой! Растряхнула бабушка долгое полотенце, так что волнами оно пошло, и последняя волна до Стеши докатилась… Схватила девочка полотеничные концы, а два других — у бабушки в руках.

— Это тебе, — Василиса Гордеевна говорит, взмахнула своим краем, отпустила концы — и полотенце к девочке прилетело. — Раз ты така любительница вышиванья оказалась… Думаю, найдется местечко в твоей котомке для убруса?то!

Стеша?то сказала про отъезд, а Ваня не смог… И потянулись для мальчика томительные часы. И не спится ему, и не естся ему! Как бабушке сознаться в своем намерении идти незнамо куда! А десантница знай потихоньку собирается, платье?то новое нагладила — опять надела, свое барахло в вещмешок сунула. Спрашивает у Вани, чего, де, такой кислый…

— А того, — Ваня отвечает, — не знаю, как бабушке сказаться… А не сказавшись, не хочу уезжать! Так вот и не знаю, как мне быть?!

Стеша пристально поглядела на него: нет, вроде не струсил, и кивнула, иди, де, за мной.

Десантница рюкзак схватила, шаньгу в рот сунула — и на сеновал полезла, Ваня — следом. Едва Мекешиных рогов избегли — мстительный козел преследовал теперь девчонку, так и сторожил по?за углами, несколько раз уж доставалось ей от него.

Уселись на сене — Стеша и говорит:

— Сейчас совет получишь, как поступить…

Ваня в недоумении — зачем за советом так высоко надо было лезть, могла бы и внизу совет свой дать. А Стеша раскрыла рюкзак, выдернула из него куклу и, не глядя на Ваню, пристроила игрушку между ним да собой, потом недоеденную шаньгу протянула мальчику и велит кукле дать. Ваня руками замахал, не буду, де… Еще чего — в куклы с собой играть заставляет! Девочка тогда сама разломила шаньгу — и кусок кукле сунула… И тут… Ваня глазам своим не поверил: распялился кукольный рот — и шаньга туда провалилась! А вслед за тем — куклячьи глаза загорелись, как уголья, вроде даже кожа на облезлых щеках порозовела… Ваня отскочил подальше. А Стеша ему:

— Не бойся! Иди сюда…

И начала с той куклой разговаривать:

— Куколка Леля, покушай, да Ваниного горя послушай… А горе у него такое… Мы… на Кавказ хотим податься, так вот он не знает, говорить бабушке про это или нет… Не сказать — нельзя, и сказать — нельзя, а ну как не отпустит! А мне без него пути?то не будет… Так вот, что ему делать?

И кукла тут плохо ли, хорошо ли, но — заговорила! И дала такой ответ:

…Он заране

Писать ко прадедам готов

О скорой встрече…

Ваня глаза выпучил! А Стеша, погладив куколку по головке, сказала:

— Молодец, Леля!

И Ване:

— Видишь — всё ясно: напишешь письмо, и в письме всё объяснишь! Дескать, скоро вернусь… Она у меня умница! — и, опять погладив куклу по свалявшимся волосенкам, нацепила на нее шляпу с маковым цветком.

Ваня долгонько молчал, потом спросил, кивнув на полезную игрушку:

— Это они тебе дали?

— Кто?

— Ну, эти… разведчики наши!

— Ну… да! — Стеша отвечает, и — оживилась: — Слыхал, небось, и авторучки такие бывают, которые ядом плюются, и зонтиком можно до смерти уколоть. Наши не то еще придумают!

— Вот–вот! — Ваня поддакивает. — Ты через куклу связь с ними держишь, да? Внутри рация упрятана? Дайко! — и собрался у куклы голову свинтить, но девочка не дала — отняла куколку.

— Даже и не думай! — орет. — Там очень капризное техническое устройство, сломаешь еще…

— А можно я сам что?нибудь спрошу?.. — Ваня тогда.

— Ну, спроси, — Стеша протянула куклу. — Но учти, она стихами только отвечает. Чтобы врагов запутать…

— Понятно!

— И у ней только про серьезное надо спрашивать…

— Хорошо.

Ваня уж знал, про что спросить!.. Поглядел на Стешу и попросил ее удалиться, дескать, у меня секретный будет вопрос… Десантница нахмурилась:

— Уж не про меня ли расспросить хочешь? Так учти — я засекреченный агент, она тебе про меня ничего не скажет…

— Нужна ты мне! — Ваня ей полушутливо. — Про другое совсем хочу узнать…

— Ну, смотри!

И когда девчонка убралась с сеновала, Ваня, дав куколке остатки шаньги, умильно сказал: