Предательство по любви - Перри Энн - Страница 68

Врач собрался ответить, но запнулся и побледнел.

– Итак? – мягко подбодрил его Рэтбоун.

– Он уже был раздет. – Харгрейв взял себя в руки. – Остался в нижнем белье.

– Понимаю. И не было никаких… окровавленных панталон? – Защитник выразительно пожал плечами. – Кто-то, стало быть, уже оказал ему первую помощь? Одежда лежала где-нибудь поблизости?

– Нет… не думаю. Я не обратил внимания.

Рэтбоун нахмурился, затем глаза его зажглись интересом.

– Кстати, а где это произошло, мистер Харгрейв?

Доктор заколебался:

– Я… Я не уверен…

Обвинитель встал, но судья, посмотрев на него, отрицательно покачал головой:

– Если вы собираетесь возразить, мистер Ловат-Смит, то не стоит себя утруждать. Я тоже хотел бы услышать ваш ответ, доктор Харгрейв. Должна же у вас быть какая-то идея. С такой раной генерал вряд ли мог далеко уйти от места происшествия. Где вы обрабатывали ему рану, доктор?

Чарльз был белее мела.

– В доме мистера и миссис Фэрнивел, милорд, – пробормотал он.

По залу пронесся изумленный вздох. Многие из присяжных обратили взоры на Александру, но та сама глядела непонимающими глазами.

– Вы говорите, в доме мистера и миссис Фэрнивел, доктор? – переспросил судья, также весьма удивленный.

– Да, милорд, – с несчастным видом подтвердил свидетель.

– Мистер Рэтбоун, – распорядился судья. – Будьте добры, продолжайте.

– Слушаю, милорд. – В отличие от всех остальных, адвокат не выглядел озадаченным. Он снова повернулся к Харгрейву. – То есть из ваших слов следует, что генерал чистил декоративный нож в доме Фэрнивелов?

– Полагаю, да, – подтвердил медик. – Он сказал, что показывал оружие юному Валентайну Фэрнивелу. Антикварная вещь… Возможно, объяснял, как ею пользоваться… или что-нибудь в этом роде…

По залу пробежал нервный шепоток. Лицо Оливера выразило откровенный сарказм, но от язвительного замечания адвокат воздержался. Внезапно он сменил тему, застав всех врасплох:

– Скажите, доктор Харгрейв, а в чем был генерал, когда покидал дом Фэрнивелов?

– В той же одежде, в какой пришел, конечно.

Брови Рэтбоуна взмыли вверх, и Чарльз запоздало осознал свой промах.

– В самом деле? – изумленно промолвил защитник. – В окровавленных и разрезанных панталонах?

Доктор молчал.

– Мне вызвать миссис Сабеллу Поул, которая очень хорошо помнит этот случай? – предложил адвокат.

– Нет… нет. – Теперь врач был не на шутку взволнован. – Панталоны были целы и не запятнаны кровью. Я не могу этого объяснить, да никогда и не пытался. Это не мое дело. Я просто обрабатывал рану.

– Действительно, – с тонкой улыбкой согласился Рэтбоун. – Благодарю вас, доктор Харгрейв. У меня больше нет к вам вопросов.

Следующим на возвышение взошел сержант Ивэн. Его показания были вполне предсказуемы и интереса для Монка не представляли. Он разглядывал скорбное лицо Джона, не вслушиваясь особо в его рассказ о том, как сержант был вызван в дом Фэрнивелов, в каком положении нашел тело и каким образом пришел к печальному выводу о насильственной смерти.

Нет, каким бы блестящим адвокатом ни был Оливер, ему не достичь успеха без неопровержимых доказательств! Наивно было бы рассчитывать, что на перекрестном допросе он неким чудесным образом сможет вытянуть у кого-то из Карлайонов признание о мерзком пороке генерала. Перед началом заседания Уильям столкнулся с ними в коридоре: все, как один, были в трауре и с постными лицами, исполненными достоинства и скорби, – сплоченное семейство. Даже Эдит Собелл, то и дело озабоченно поглядывающая на отца, не являла собой исключение. В зал была допущена только Фелиция – ее единственную не вызвали свидетельницей обвинения. Она сидела как каменная, и лицо ее поражало бледностью даже под вуалью.

Выход был один – найти остальных, кто был замешан в педерастии, кроме генерала и его отца. Кассиан говорил о «других». Значит, это не только его дед. Но кто? Кто еще имел возможность встречаться с мальчиком в приватной обстановке? Приватность – важное условие. Такие люди не любят рисковать.

Еще кто-то из членов семьи? Певерелл Эрскин? Не это ли открытие потрясло Дамарис до такой степени, что весь остаток вечера она была на грани истерики? Причем случилось это после того, как она поднялась в комнату Валентайна Фэрнивела. Кого она там застала? Мужа и племянника в момент противоестественного акта? Нет, не может быть, поскольку Певерелл оставался в гостиной, и многие тому свидетели. А Кассиана в это время в доме Фэрнивелов не было.

И все-таки она что-то если не увидела, то услышала! И не случайно это совпало по времени с убийством генерала. Но что? Что она могла обнаружить?

Еще в доме присутствовал Фентон Поул. Не являлся ли он другим растлителем Кассиана, чем и вызвал ненависть Сабеллы?

Или это сам Максим Фэрнивел? Была ли его близость с генералом обусловлена только общими деловыми интересами или же еще и общим пороком? Не потому ли генерал столь часто наносил им визиты, не ухаживая при этом за Луизой? Какова ирония судьбы! Неудивительно, что Александра усмотрела в ситуации некий жутковатый комизм.

Нет, она не знала о других. Ведь Александра убила генерала, полагая, что этим окончательно избавляет сына от поругания. Об остальных – даже о старом полковнике – она не подозревала.

Тем временем Ивэна уже допрашивал Рэтбоун. Вопросов, впрочем, было немного, и задавались они, чтобы удостовериться в том, что уже было известно: ни одного факта, свидетельствующего о безумной ревности Александры, сержант суду сообщить не мог.

Монк вновь отвлекся. Эта рана на бедре генерала… Вряд ли ее мог нанести Кассиан. Судя по словам Эстер, мальчик относился к содомскому греху весьма неопределенно, сам не зная, хорошо это или плохо. Он боялся утратить любовь матери, скрытничал, пугался, но до ненависти дело не доходило. Возможно, ему даже льстило, что он так рано вошел в тайный мир взрослых мужчин.

Привозили ли его хоть раз в дом Фэрнивелов? Об этом никто даже не догадался спросить. Непростительная ошибка!

– Генерал когда-нибудь брал с собой Кассиана к Фэрнивелам? – шепнул сыщик Эстер.

– Ничего об этом не знаю, – ответила она. – А в чем дело?

– Был еще один извращенец, – сообщил Уильям еле слышно. – Нужно узнать, кто именно.

– Максим Фэрнивел? – От изумления женщина повысила голос.

– Тише! – сердито шикнули на нее сзади.

– Почему бы и нет? – прошептал Монк ей на ухо. – Это должен быть кто-то, имевший возможность часто встречаться с мальчиком, причем так, чтобы об этом не знала Александра.

– Максим? – нахмурившись, повторила мисс Лэттерли.

– Не имею понятия. Кстати, кто ударил генерала ножом? Рэтбоун знает – или только надеется, что мы успеем это выяснить?

– Только надеется, – с несчастным видом ответила Эстер.

– Тсс! – зашипел сзади зритель и ткнул детектива указательным пальцем в плечо.

Уильям пришел в ярость, но затевать ссору было не время. Лицо его исказилось, однако он нашел в себе силы смолчать.

– Валентайн, – внезапно сказала мисс Лэттерли.

– Да тише вы! – теперь уже обернулся мужчина, сидящий впереди. – Если не хотите слушать, ступайте на улицу!

Монк не обратил на него внимания. Конечно, Валентайн! Он ненамного старше Кассиана. Идеальная первая жертва. Все в один голос утверждают, что у них с генералом была нежная дружба. Генерал постоянно наезжал в дом Фэрнивелов. Может быть, не вынеся в конце концов страха и отвращения, Валентайн и нанес Таддеушу Карлайону тот удар?

Как бы это проверить? И как потом доказать?

Сыщик глянул на Эстер. Она, судя по всему, думала о том же.

– Стоит попытаться, – прочел он по движению ее губ.

Затем в глазах женщины появилась тревога.

– Но будьте осторожны, – шепнула она. – Малейшая неловкость – и вы все погубите.

С губ детектива уже готов был сорваться резкий ответ, но тем не менее он сдержался.

– Я буду осторожен, – еле слышно пообещал Уильям, после чего, к величайшему негодованию сидевших сзади, встал и, наступая на ноги соседей, на цыпочках выбрался из зала суда.