100 великих адмиралов - Скрицкий Николай В. - Страница 100

31 октября 1891 года капитана 2?го ранга назначили морским агентом (атташе) в Лондоне. В этом качестве ему пришлось собирать сведения о британском флоте и судостроении, заказывать и принимать оборудование для флота, следить за деятельностью приемщиков и выполнять множество других обязанностей.

В 1894–1898 годах капитаном 1?го ранга З.П. Рожественский командовал крейсером «Владимир Мономах» и броненосцем береговой обороны «Первенец», в 1899 году стал начальником учебно?артиллерийского отряда Балтийского флота, усовершенствовал подготовку кадров и методы стрельбы. Энергичного моряка заметил Николай II. В 1902 году он зачислил его, уже получившего звание контр?адмирала, в свою свиту, а в 1903–1904 годах поручил ему исполнять обязанности начальника Главного морского штаба. В апреле 1904 года, после начала войны с Японией, флагмана назначили командовать 2?й Тихоокеанской эскадрой, которой предстояло усилить 1?ю эскадру в Порт?Артуре. Рожественский настаивал на обязательной отправке эскадры, и осенью та выступила. Уже после выхода из Либавы флагмана произвели в вице?адмиралы с назначением генерал?адъютантом и утверждением начальником Главного морского штаба.

В начале похода Рожественский был уверен в успехе своей миссии, несмотря на трудности передвижения неподготовленных кораблей. Но на Мадагаскаре, где собрались части 2?й Тихоокеанской эскадры, в декабре стало известно, что Порт?Артур пал. С ним погибла и эскадра. Рожественский полагал, что ставшее бессмысленным плавание отменят. Однако в январе он получил телеграмму. На эскадру возложили задачу овладеть морем, обещая подкрепить кораблями и броненосцами береговой обороны, остававшимися на Балтике. Рожественский ответил, что с наличными силами он не в состоянии овладеть морем, а устаревшие маломореходные суда только обременят эскадру; вице?адмирал намеревался прорываться во Владивосток с наиболее боеспособными силами. Известие о выходе 3?й Тихоокеанской эскадры контр?адмирала Н.И. Небогатова так поразило Рожественского, что он два дня не выходил из каюты и просил сменить его по болезни адмиралом Чухниным. Однако ни смены, ни отмены выхода Небогатова не было. В то же время длительная стоянка в жарком климате и тяжелый труд приводили к деморализации команды. Проведенные учения помогли устранить некоторые недостатки подготовки эскадры. Для более серьезных занятий не было практических (учебных) снарядов, а боевые следовало беречь.

2 марта Рожественский повел эскадру в море, решив не дожидаться «подкрепления». Вице?адмирал избрал кратчайший путь через Малаккский пролив. Японцев в пути не встретили, что ободрило команды. Появилась надежда, что прорыв удастся. Рожественский намеревался двигаться в стороне от портов, чтобы избежать получения иного приказа из России. Однако недостаток угля на броненосце «Император Александр III» заставил зайти в бухту Камрань для погрузки топлива. Эскадра стояла в бухтах Вьетнама до 1 мая, когда прибыла эскадра Небогатова и корабли догрузились углем. Рожественский смог продолжить движение. Он вновь решил прорываться кратчайшим путем, через Цусимский пролив. К этому времени адмирал Того собрал все силы на его пути.

Вице?адмирал понимал, что при существующих обстоятельствах бессилен добиться успеха и впереди ждет поражение. Он сделал, что мог: отправил в нейтральные порты лишние транспорты, выслал вспомогательные крейсеры к берегам Японии для отвлечения внимания противника, выдвинул вперед и на фланги крейсера для разведки. 13 мая Рожественский провел маневры эскадры, которые показали ее слабую сплаванность.

Ночь на 14 мая Рожественский провел на мостике и только к утру заснул, но ненадолго, появились японские крейсера?разведчики. До полудня все ограничивалось несколькими выстрелами по японским крейсерам, которые вскоре отошли. Но после обеда появились главные японские силы: 4 броненосца и 6 броненосных крейсеров. Неприятель располагал заметным превосходством. Против 125 пушек калибром 120–305 мм японцы имели 300 и могли давать 360 выстрелов в минуту против 139 русских. Преимущество у них было и в чувствительности взрывателей, и большей эффективности снарядов, разрушавших небронированные части кораблей и вызывавших пожары. Японцы обрушили всю мощь огня на флагманские корабли. В 14 часов 20 минут вышел из строя, перевернулся и затонул броненосец «Ослябя», а через несколько минут строй оставил пылающий флагманский корабль «Суворов». К этому времени флагман был ранен в голову, спину, правую ногу, но еще оказался способен направиться из окруженной пламенем боевой рубки в одну из башен. По пути он получил тяжелое ранение в ногу. В башню Рожественского внесли на руках, и он фактически потерял возможность руководить боем. После 17 часов, когда к борту броненосца приблизился эсминец «Буйный», вице?адмирала на него доставили на носилках. Вскоре Рожественский распорядился принять командование Небогатову и приказывал идти во Владивосток. С этого момента он оставался пассажиром.

Сражение продолжалось. Один за другим гибли от неприятельского артогня лучшие броненосцы. Ночью японцы атаковывали рассеявшиеся корабли эскадры торпедами. Следующим днем Небогатов, окруженный с частью эскадры превосходящим противником, предпочел сдаться, чтобы не брать на себя ответственность за бессмысленную гибель сотен моряков. Только несколько судов прорвались к берегам России или разоружились в нейтральных портах. Россия лишилась и Тихоокеанского, и Балтийского флота.

Рожественского с чинами его штаба перевели на эсминец «Бедовый», а вскоре командир последнего сдал корабль подошедшим японцам. Для лежавшего в беспамятстве Рожественского начался плен. В японском госпитале ему сделали операцию, после выздоровления поместили с членами его штаба в Киото, в храм Чидзякуин. Там пленников встретили известия о заключении Портсмутского мира и его ратификации. В ноябре 1905 года Рожественский вернулся во Владивосток и направился по железной дороге на Балтику. В России началась революция 1905 года, эшелоны с демобилизованными солдатами рвались на Родину. Но стоило воинам узнать, что среди пассажиров пострадавший в бою адмирал, и его приветствовали, как героя. Однако в Санкт?Петербурге, куда вице?адмирал приехал с намерением использовать опыт войны для коренного реформирования морского ведомства, его встретили враждебно те, кто не хотел перемен. В частности, так и не были опубликованы подготовленные Рожественским и офицерами эскадры донесения. Все было сделано для того, чтобы доказать правильность проводимого курса.

Весной 1906 года адмирал и члены его штаба, сдавшиеся на «Бедовом», были преданы суду. В мае 1906 года Рожественского уволили со службы «по болезни», летом суд оправдал его по обвинению в сдаче в плен. Вице?адмирал принял на себя вину за поражение при Цусиме и несколько лет (1905–1907) критиковал бывшее начальство, став кумиром революционеров. Скончался он от сердечного приступа в канун 1909 года. Похороны флагмана 3 января 1909 года привлекли немало моряков, в том числе матросов — участников войны. Многие, присутствовавшие в адмиралтейской церкви Святого Спиридония и на кладбище, плакали.

Мнения о З.П. Рожественском разноречивы. С одной стороны, это грамотный моряк, умная голова, храбрый человек, кавалер десяти российских и иностранных орденов и медалей, который вопреки трудностям благополучно довел эскадру до Цусимы. С другой стороны — самодурство, доходившее до оскорбления подчиненных командиров кораблей и младших флагманов, судя по впечатлениям и воспоминаниям участников похода. Очевидно, жесткий характер вице?адмирала стал еще более жестким, когда порученная ему задача оказалась невыполнимой. Чем ближе становился противник и меньше оставалось шансов на победу, тем более Рожественским овладевали приступы фатализма, готовности умереть, не посрамив чести. Из безнадежности вытекало и отсутствие единого, известного подчиненным плана действий, и замедленная передача командования. Скорее всего, и другие флагманы в подобной ситуации вряд ли могли бы управлять сражением. Во всяком случае, и личность Рожественского, и его роль в Цусиме еще не полностью изучены и ждут своего исследователя.