Приключения Найджела - Скотт Вальтер - Страница 92

— Вы собираетесь покинуть Фрайерс? Я поеду с вами.

— Поедете со мной? — воскликнул лорд Гленварлох.

— Да, — ответила она. — Я уговорю отца покинуть это разбойничье гнездо. Но тут она спохватилась, воспоминания о случившемся нахлынули на нее,

она спрятала лицо в ладонях и разразилась бурными рыданиями, стонами и причитаниями, которые закончились жестоким, соответственно незаурядной силе ее духа и тела, истерическим припадком.

Лорду Гленварлоху никогда не доводилось присутствовать при подобных сценах; он испугался и растерялся и хотел уже бежать за врачом или хотя бы позвать на помощь какую-нибудь женщину, однако Марта, немного оправившись, схватила его за рукав одной рукой, другой закрыла лицо и дала волю слезам, которые несли ей облегчение от обуревавшего ее мучительного горя.

— Не оставляйте меня, — произнесла она, — не оставляйте и никого не зовите. Со мной раньше никогда этого не случалось и не случилось бы сейчас, — добавила она, выпрямляясь и вытирая глаза передником, — если бы… если бы он не любил меня так сильно, одну меня на всем свете. Умереть такой смертью, и от чьих рук!

И снова бедная девушка предалась скорби, рыдая и причитая с тем самозабвением, какое свойственно только женщинам, когда их горе достигает наивысшей степени. Постепенно она обрела свое природное суровое хладнокровие и уже сохраняла его в дальнейшем, собрав всю силу и сопротивляясь возврату истерического припадка с тем нечеловеческим напряжением, с каким страдающие эпилепсией предотвращают приступы своей болезни. Но как ни был тверд ее дух, он не мог полностью совладать с расходившимися нервами, и время от времени у нее начиналась сильная дрожь, которая подчас по две минуты сотрясала все ее тело так, что страшно было на нее смотреть. Найджел забыл о своих бедах и вообще обо всем, проникнувшись сочувствием к несчастной; сочувствие тем сильнее завладело его гордым сердцем, что ее не менее гордая душа решилась как можно меньше быть обязанной человеколюбию или жалости окружающих.

— За мной такого не водилось, — сказала она, — но… природа все же берет власть над созданными ею слабыми существами. На вас, сэр, я имею некоторые права, ибо без вас я не осталась бы сегодня ночью в живых. Правда, лучше бы ваша помощь подоспела или раньше, или позже, но если уж вы спасли мне жизнь, вы обязаны помочь тому, чтобы она была для меня сносной.

— Скажите, как я могу это сделать, — спросил Найджел. — Вы говорите, что немедленно уезжаете отсюда, — возьмите меня с собой. Одной мне никогда не выбраться из этого вертепа преступлений и нищеты.

— Увы, чем же я могу помочь? — возразил Найджел. — Мой путь, с которого я не уклонюсь, по всей вероятности приведет меня в тюрьму. Впрочем, я готов увезти вас отсюда, если вы потом найдете приют у кого-нибудь из своих друзей.

— Друзей! — воскликнула она. — У меня нет друзей, они уже давно отреклись от нас. Призрак, восставший из могилы, будет принят с большей радостью, чем я, предстань я перед теми, кто отвернулся от нас; если б они и пожелали возобновить теперь со мной дружбу, я отвергла бы ее, потому что они некогда лишили своей дружбы его… — Она подавила прорвавшееся волнение и твердо продолжала: — Того, кто лежит там. У меня нет друзей.

Она замолчала, но вдруг, как бы спохватясь, добавила:

— У меня нет друзей, но у меня есть то, с помощью чего я смогу обрести их; я приобрету много друзей и мстителей. Хорошо, что я вовремя вспомнила о золоте: оно не должно стать добычей воров и убийц. Чужеземец, вам придется вернуться в ту комнату, смело пройдите через нее в спальню, отодвиньте кровать; под каждой ножкой в полу прибита медная дощечка будто бы для надежной опоры; вам нужна только левая, ближняя к стене; нажмите на ее угол, она отскочит, и под ней вы увидите замочную скважину, к которой подойдет вот этот ключ. Потом вы поднимете крышку и вынете из тайника под полом ларец. Принесите его сюда — мы возьмем его с собой: его содержимое, уж конечно, добудет мне приют.

— Но ведь дверь, ведущую из кухни в те комнаты, заперли, — возразил Найджел.

— Правда, я совсем забыла; они, без сомнения, знали что делали. Но потайной ход из вашей комнаты открыт, вы можете пройти через него.

Лорд Гленварлох взял ключ, и когда он зажег лампу, чтобы освещать себе путь, Марта прочла на его лице некоторое неудовольствие.

— Вы боитесь? — спросила она. — Бояться нечего, убийца и его жертва оба спят вечным сном. Смелее, я пойду с вами, а то вы не сумеете открыть секретный замок, да и принести сундук вам одному будет не под силу.

— Нет, нет, я не боюсь, — ответил смущенный Найджел, стыдясь того, что она сочла малодушием минутное колебание, проистекавшее из отвращения к жестокому зрелищу — отвращения, так часто испытываемого теми утонченными натурами, которым менее всего свойствен страх перед настоящей опасностью. — Я исполню ваше поручение. Но вам не следует туда ходить, вы не сможете…

— Я могу и пойду, — ответила она. — Я уже успокоилась. Смотрите сами. — С этими словами она взяла со стола неоконченное шитье и уверенно продела шелковую нитку в ушко тонкой иголки. — Могла ли б я это сделать, — сказала она с улыбкой, еще более страшной, нежели ее прежний, застывший в отчаянии взор, — не будь тверды мое сердце и рука?

Она быстро стала подниматься по лестнице впереди Найджела в его комнату и продолжала с той же поспешностью идти по потайному ходу, как будто боялась, что решимость ей изменит, прежде чем она доведет до конца задуманное. Перед входом в роковую комнату она помедлила несколько мгновений, а затем быстро прошла через нее в спальню; лорд Гленварлох не отставал ни на шаг; чувство сострадания к той, что пережила ужасную трагедию, заставило его позабыть о своем нежелании вновь увидеть место кровавой расправы.

Прежде всего Марта откинула полог над кроватью. Простыни и одеяло были сбиты и отброшены в сторону, вероятно тогда, когда старик вскочил с постели, чтобы помещать грабителям влезть в соседнюю комнату. На твердом матрасе едва была заметна впадина, в которой раньше покоилось хилое тело старого скряги. Дочь его опустилась на колени возле кровати, сложила руки и вознесла к небу краткую, но трогательную молитву, прося, чтобы небеса дали ей поддержку в ее скорби и помогли отомстить убийцам, лишившим ее отца. Еще более краткой была произнесенная шепотом молитва, где она вручала душу убитого богу и просила о прощении его грехов во имя страстей Христовых.

Отдав долг благочестия, Марта сделала знак Найджелу, чтобы тот помог ей; они сдвинули с места тяжелую кровать и увидели медную дощечку, о которой говорила Марта. Марта нажала пружину, дощечка отскочила, и под ней обнаружились замочная скважина и большое железное кольцо, за которое они подняли крышку; под ней скрывался ларец, такой тяжелый, что и в самом деле Найджел, человек на редкость сильный, едва ли вытащил бы его один. Снова приведя все в порядок, Найджел и его спутница, помогавшая ему по мере своих сил, подняли ларец и с трудом перенесли его в соседнюю комнату, где лежал его несчастный владелец, нечувствительный к тем звукам и событиям, которые, несомненно, нарушили бы его покой, если бы хоть что-нибудь на свете могло пробудить его от последнего, вечного сна. Несчастйая дочь приблизилась к телу и даже имела мужество откинуть простыню, которой оно было прикрыто. Она положила свою руку отцу на сердце, но оно не билось; она поднесла к его губам перо, но оно не шевельнулось; после этого с глубоким почтением она поцеловала вздувшиеся жилы на бледном лбу и высохшую руку.

— Хотела б я, чтоб ты услышал меня, отец, — сказала она, — чтоб ты услышал мою клятву: если я и спасаю сейчас то, что было для тебя дороже всего на свете, то делаю это лишь затем, чтобы отомстить с его помощью за твою смерть.

Она прикрыла мертвого и, не уронив ни одной слезы, не испустив даже вздоха, молча подошла к Найджелу, и общими усилиями они дотащили сундук до спальни молодого лорда.

— Он должен сойти за часть вашего имущества, — сказала Марта. — Я буду готова к приходу лодочника.