Ходок IV (СИ) - Тув Александр Львович - Страница 95

В разговор неожиданно вмешался «тельник». На памяти Дениса это был первый раз, когда он проявил инициативу – обычно боди-комп откликался на обращение к нему, а тут вступил в беседу первым:

– Нужен перевод еще пятидесяти страниц, – внезапно прозвучало в головах компаньонов.

– Это в честь чего?! – подозрительно осведомился Денис.

– В честь нашей встречи, мадам! – ехидно отозвался верховный главнокомандующий голосом Жванецкого, но затем все же обратился к возмутителю спокойствия:

– А правда зачем?

– При анализе озвученного и переведенного двадцатистраничного текста выяснилось, что некоторые лексические структуры имеют разное звучание и смысл в зависимости от контекста. Для корректного озвучивания и перевода всего объема имеющейся информации, необходимо получить данные по озвучиванию и переводу подобранных мною пятидесяти страниц.

– Они содержат все темные комбинации? – поинтересовался Денис.

– Да. И варианты перепроверки.

– Понятно…

– Погнали! – резюмировал Шэф, открывая переднюю шторку и обращаясь Брамсу.

14 Глава

Лодка обнаружилась там, где и ожидалась. Она стояла на якоре в створе проезда выводящего улицу Каменный Мост к морю. Матросик, имени которого Денис не знал, но визуально знакомый, голый по пояс, то ли спал с удочкой в руках, то ли рыбачил, то ли изображал рыбака. Шэф, при виде этой буколической картинки, довольно покивал головой и приказал Брамсу:

– В гостиницу!

В холле сразу дали знать о себе мелиферы в подмышках. Денис осторожно, не привлекая внимания, огляделся и понял, что Поцелуи Пчелы, скорее всего, указывают на двух неброско одетых мужчин, неприметной внешности. Казалось бы, что на фоне разряженных постояльцев фешенебельной гостиницы они будут кидаться в глаза, как воробьи среди попугаев, ан нет! – их присутствие выглядело абсолютно естественно и внимания не привлекало, а если бы даже кому-нибудь пришло в голову начать присматриваться и задумываться, то их можно было принять за слуг, носильщиков, водопроводчиков, короче – за обслуживающий персонал, и смотрелись они в сутолоке ресепшена так же органично, как чемоданы на вокзале. Шэф негромко спросил Дениса:

– Чувствуешь что-нибудь?

– А как же!

– Хорошо.

После того как компаньоны поднялись в свой люкс, главком первым делом проверил мечи в камине. Результатом проверки явилась широкая улыбка, появившаяся на его лице.

– Чего? – поинтересовался Денис.

– Сам посмотри, – порекомендовал любимый руководитель.

Денис посмотрел… потом посмотрел внимательнее, потом пристально вглядывался некоторое время, но причины веселья командора так и не понял. Бросив это бесполезное занятие, он вопросительно уставился на мудрого руководителя.

– Ничего не заметил? – удивился верховный главнокомандующий.

– Нет.

Главком только покачал головой, как бы скорбя о прогрессирующей бестолковости личного состава:

– Мечи другие, – пояснил он, с жалостью поглядывая на старшего помощника.

Денис только пожал плечами – убогие мечи, валявшиеся под толстым слоем пепла, на его просвещенный взгляд, были неотличимы от тех, которые припер боцман. А уж по каким, только ему ведомым признакам, командор определил, что «гости» у них в номере побывали и клинки заменили, одному Богу было известно. Денис же, нисколько не ставя под сомнение квалификацию любимого руководителя, как опытного шпиона, все же поинтересовался – ему было крайне любопытно, на основании чего Шэф сделал такие выводы:

 – Ты что, нитки что ли привязывал сигнальные, или прутики раскладывал, или пыль подсыпал, или что? Как ты конкретно определил, что здесь кто-то был и заменил наши железяки?

– Ничего не привязывал, не раскладывал и не рассыпал, – последовал лаконичный ответ, – я просто помню, как все здесь выглядело когда я уходил – сейчас есть изменения. Небольшие, но есть.

– А что конкретно?

– Конкретно то, – что мечи другие!

– Понятно… – вздохнул Денис. – Теперь что будем делать?

– Часик отдохнем, пока не стемнеет по-настоящему и пустимся во все тяжкие… Надо, чтобы нас хорошенько запомнили на Королевской набережной.

– Алиби, – понятливо покивал Денис.

– Типа того… но не совсем.

– Что значит не совсем? – не понял старший помощник.

– Алиби – понятие юридическое, а нам если все пройдет как надо, оправдываться будет не нужно и никакое алиби не понадобится.

– А если не как надо?

– Тем более. Не знаю, как ты, а я связываться с местной правоохранительной системой не собираюсь… Придется быстро сматываться – значит и алиби не понадобится.

– Я тоже не собираюсь… – задумчиво протянул Денис и тут же прибавил, – а зачем тогда куролесить на набережной? – нет-нет, я не против, – быстро добавил он, – но в чем смысл?

– А чтобы никому и в голову не могло прийти связать наши честные имена с трагическими событиями в консульстве Высокого Престола. А если кому-то и придет, чтобы он держал свои досужие домыслы при себе, чтобы не предстать в глазах прогрессивной общественности полным придурком.

– Понятно… Хотя нет – не совсем. Весь этот цирк мы устроим вечером, а чем мы будем заниматься ночью никто не знает и повод для подозрений останется.

– Ничего подобного, мы заявимся в гостиницу в дупель пьяными, с двумя… или, сколько их там будет, прелестными девушками, а утром, с этими же очаровашками выйдем к завтраку.

– То есть придется изображать пьяных, да еще и девиц вовлекать… а они проговорятся, рано или поздно, – нахмурился Денис.

– Да ни боже ж мой – мы будем действительно в стельку, как и наши подруги. Будем как жена Цезаря – вне всяких подозрений.

– Не понимаю… Как мы пьяными будем работать? Да и нет никакой гарантии, что девушки не заметят нашего отсутствия. На всех алкоголь по-разному действует.

– Все правильно говоришь, – одобрительно отметил верховный главнокомандующий, – но не забывай, что у нас есть полевые аптечки отряда специально назначения «Морской Змей», а там всякой химии, и чтобы протрезветь, и чтобы наоборот – спать, а потом ничего не помнить, что было перед тем, как заснул – до-хре-на!

– То есть, мы, фактически, будем клофелинщицами… – сделал скорбное лицо Денис.

– Фактически – да. – Грустно подтвердил Шэф, после чего компаньоны дружно заржали.

*****

«Ну вот, нормальные же люди, – думал Мак Клеон, глядя на пьяных в дым компаньонов, ввалившихся в холл «Империума» в компании двух, на первый взгляд, не менее пьяных девиц, – а то некромантов им подавай…»

В руках у славных сынов севера, помимо вышеупомянутых девиц, имелись две здоровенные бутыли с гордостью местного виноделия: «Крепкой Вишневкой». Как разъяснил Шэф, в начале банкета, эта штуковина была ничуть не хуже настоящего семидесятиградусного «Шерри Бренди».

– Хоз-зя-ин!.. ик… а в сем-мнадцатый шаймпанскаго! – потребовал Денис, делая сложный пируэт и чуть не падая при этом, – для дам-с, – пояснил он, будто и так было непонятно, что компаньонов этой газировкой не возьмешь!

– Прошу простить!? – отозвался Клеон, ни черта не понявший ни в заказе, ни в координатах его доставки.

– «Солнечное Игристое» к нам в номер, – пояснил Шэф, сохранивший чуть более адекватные отношения с реальностью.

– Поднимайтесь к себе пиры, сию секунду все будет доставлено!

Провожая взглядом четверку, с трудом одолевающую пологую лестницу, владелец гостиницы то ли осуждающе, то ли завистливо покачал головой и поцокал языком, но, разумеется, сделал это мысленно – на лице его как была, так и продолжала оставаться доброжелательная улыбка, адресованная всем гостям «Империума», включая северных варваров и их боевых подруг.

Через двадцать минут омерзительно трезвые компаньоны стояли на балконе своего люкса. Хотя южная ночь была восхитительно теплой, Дениса все еще пробирала дрожь, вызванная действием «адского протрезвителя», как он окрестил препарат, который скормил ему верховный главнокомандующий. Он с завистью смотрел на главкома, которому, как казалось, были нипочем любые микстуры и пилюли. Глядя на зябнувшего старшего помощника, командор с ехидцей в голосе процитировал Владимира Семеновича: