Ходок IV (СИ) - Тув Александр Львович - Страница 87

– Ну-у… если кто-то сможет сделать шестьсот прыжков в течении часа, то так… но я таких удальцов не встречал…

– А каких встречал?

– Дэн, а почему тебя так интересует конкретика? Что для тебя изменится, если ты будешь знать, что какой-нибудь Абдул Исафсон может прыгать на десять километров, сто раз подряд, или же, что Кристиано Пупкин прыгает на семьсот метров и тут же выходит из строя на сутки?

– Как это что? – удивился Денис. – Если между нами будут контры, то зная это, я буду спокоен на расстоянии километра от Пупкина и не буду чувствовать себя в безопасности в Москве, если Абдул будет в Питере.

– Ты все правильно изложил, – пожал плечами Шэф, – и сам знаешь ответ на свой вопрос.

– То есть, все держат в секрете свои ТТД?

– Маладэц Прошка – все правильно понимаешь!

– Понятно… Ладно – тогда переходим к длинным прыжкам. Сколько у тебя финишных точек ты конечно не скажешь…

– Почему не скажу? Скажу – девять. – Денис поднял на главкома удивленные глаза, а тот только пожал плечами. – Дэн, в количестве прыжков никакого секрета нет. Секрет в координатах финишных точек. В том, где они расположены. Здесь полная аналогия со стратегическими подлодками: все, всё знают друг о друге: и количество лодок, и их скорость, и их глубину погружения, и количество ракет, и сколько боеголовок на каждой, и даже имеют акустические паспорта… единственный секрет – это позиция лодки, когда она вышла на боевое патрулирование. Если ее не обнаружили, она выполнит свою задачу, если не дай Бог, придется… а если обнаружили – утопят, как Герасим Муму…

– А как на длину прыжка влияет, если скажем без груза – на километр, то с мешком килограмм на пятьдесят, сколько будет?

– Столько же и будет – наличие груза на длину прыжка не влияет.

– Вот оно чё… – удивился Денис.

– Но это все про неживой груз, – уточнил верховный главнокомандующий.

– Это понятно. А с живым как?

– С живым, как я тебе уже говорил: это – тяжелые прыжки.

– В каком смысле тяжелые?

– В самом, что ни на есть, прямом… ощущения что поднимаешь штангу килограмм на двести, или такой же мешок перетаскиваешь.

– Поэтому почти никто и не может?

– Да.

– Понятно… А как мне начать тренироваться?

– Опасное это дело…

– Я знаю… ш’Тартак говорил.

– Ну, вот видишь!

– Что видишь-то?! – разгорячился Денис. – Учи и все! – а там разберемся! – Он тут же пожалел о своей вспышке, вполне справедливо ожидая, что сейчас Шэф пошлет его нахрен, и на этом все обучение прыжковой технике будет закончено. Складывалось полное впечатление, что ни ш’Тартак, ни Шэф не горели особым желанием обучать его премудростям выполнения прыжков, однако ничего подобного не произошло.

– Ну-у, что ж, – прищурился Шэф, – как я понимаю, тренировать смертельный прыжок ты не горишь? – Денис представил себя, сидящим в объятом пламенем помещении, из которого нет выхода и внутренне согласился, что он не горит. – Полагаю, что ты хочешь начать с обычных прыжков?

– Да.

– Хорошо… Вспомни, пожалуйста, как ты прыгнул, когда тебя топили и подробно опиши мне. – Воспоминание было, мягко говоря, не из самых приятных, но… раз надо – значит надо! – и Денис медленно, с паузами, заговорил:

– Вспоминать-то особо нечего… Когда совсем уже захлебнулся и показалось, что все, – кранты, сознание самопроизвольно вышибло в кадат и я очутился на поверхности… сначала показалось, что вынырнул… потом осознал, что нет – тело-то осталось внизу… стало очень его жаль, и я как-то подтянул его к себе наверх… все.

– Все как по писаному… – задумчиво протянул верховный главнокомандующий. – Пчелы первых четырех поясов учатся выходить в кадат, уводить сознание как можно дальше от тела, и потом на Испытании на голубой пояс делают смертельный прыжок – подтягивают тело к сознанию, а не наоборот, как обычно… ты так и сделал.

– А почему не начинать с обычных прыжков? Безопаснее…

– При смертельном стимуляция выше, – усмехнулся командор, – не захочешь, а прыгнешь!

– А кстати, много Пчел гибнет на Испытании?

– Ты не поверишь – на моей памяти никто.

– Почему не поверю… жить захочешь – не так раскорячишься.

– Логично… ну, ладно – возвращаемся к нашим баранам: тренируешься уводить сознание подальше от тела, потом подтягиваешь тело к сознанию – все просто… правда можешь сгореть… но трудности не пугают юных ленинцев! Я прав?

– Ты, блин, всегда прав, – хмуро отозвался Денис.

*****

Банк Гильдии Магов встретил компаньонов кондиционированной прохладой, словно пятизвездочный отель в южных краях, и после уличного пекла это было просто замечательно.

«Магия однако!» – уважительно подумал Денис, подставляя лицо под дующий откуда-то сверху ветерок.

Дежурный оператор на приснопамятного хлыща – Карста Итала, был совершенно непохож: этот был средних лет, небольшого роста, с ощутимым животиком, а на голове имел приличных размеров залысины и, что характерно – никакого негатива не вызывал, по крайней мере у Дениса. Что же касается Шэфа, то ему было абсолютно по барабану: что тот оператор, что этот.

– В вашем распоряжении Лорды, – сообщил оператор, после того, как Шэф дотронулся до светящегося камня, – четырнадцать тысяч триста десять эмаров, которые вы можете получить, частями или полностью.

– Нет-нет, – вежливо улыбнулся главком, – полностью нам не надо. Нам надо два кошелька по сто пятьдесят эмаров золотом и два кошелька по пять эмаров серебром. В результате, если я конечно не ошибаюсь, у нас останется ровно четырнадцать тысяч эмаров.

– Лорд не ошибается, – невозмутимо объявил безымянный оператор, извлекая из тумбы своего стола четыре кошелька. Выдав компаньонам наличность, банкир возложил обе руки на светящийся камень, резко усиливший при этом свое свечение, и произнес стандартную формулу:

– Я, Эрвин Адал, дежурный оператор Бакарского филиала Банка Гильдии магов, подмастерье полного мага Ила Скорта, свидетельствую выдачу Лорду Атосу, в присутствии Лорда Арамиса, денежной суммы в размере трехсот десяти эмаров. Триста эмаров из этой суммы выданы золотом, десять – серебром. После проведения данной операции, вышеуказанные вкладчики, Лорд Атос и Лорд Арамис, хранят в Бакарском филиале Банка Гильдии магов, сумму в четырнадцать тысяч эмаров, которую могут получить, частями или полностью, в любом филиале Банка Гильдии магов.

Отбарабанив свой текст, Эрвин Адал кивнул Шэфу, который не замедлил возложить руки на светящийся камень.

– Я, Лорд Атос, свидетельствую и подтверждаю выдачу мне, в присутствии Лорда Арамиса, денежной суммы в размере трехсот десяти эмаров. Триста эмаров из этой суммы выданы золотом, десять – серебром, и согласен, что в нашем распоряжении остается четырнадцать тысяч эмаров, которые мы можем получить, частями или полностью, в любом филиале Банка Гильдии магов.

Светящийся камень подтвердил штатное завершение транзакции, и разбогатевшие компаньоны покинули гостеприимное здание Бакарского отделения Банка Гильдии магов.

– Знаешь, где здесь торгуют бумагой для письма? – поинтересовался Шэф у возницы, дожидавшегося их у входа.

– Если хороший магазин, так это… на набережной есть, а если чего попроще – к чернильницам…

– Каким еще чернильницам, нахрен? – полюбопытствовал Денис.

– Квартал при управе… – солидно сообщил кучер, – там все чернильные души обретаются: нотариусы, судейские… все кто от чернил кормится… там лавок с бумагой завались.

– Гони! – резюмировал верховный главнокомандующий.

– Куда? – не сообразил возчик.

– К чернильницам, – уточнил главком, – мы не настолько богатые люди, чтобы покупать бумагу в бутиках. – Насчет бутиков усач на козлах остался в непонятках, но общий смысл приказа был предельно ясен и карета двинулась в путь.

Насчет количества лавок с канцелярскими товарами, кучер нисколечко не обманул – их было море в квартале тружеников пера и через короткое время компаньоны стали счастливыми обладателями пачки бумаги, прекрасной выделки, не уступающей земной мелованной. Единственным недостатком этой бумаги была цена – за сто листов с них содрали полновесную серебряную монету! Правда не исключено, что можно было и поторговаться, но Шэф заниматься этим не стал.