Святослав - Скляренко Семен Дмитриевич - Страница 259

Теперь, когда уже близок был конец великого похода, князь Святослав думал о том, сколько за эти годы пролилось русской крови, сколько полегло людей там, в горах Болгарии и на берегах Дуная. И что ждет их на Днепре и в открытом поле?

И грустно было, что не все люди Руси ведают, какая страшная опасность надвигалась на них, не все знают, чем угрожала им империя ромеев. А пройдут годы — люди и подавно не узнают, что свершила сейчас Русь…

«На небе горят звезды, — думал князь, — это души наших предков. Они молчат и никогда ничего не скажут о себе. Умрем мы — и тоже затеплимся звездами на небе. Но и мы никогда не расскажем о том, что было в наше время. Почему? Почему?»

Внизу, под кручами, кипела вода, плескались волны. Сколько по этим волнам проплыло русских воев! Сколько их проплывет позже, после них, когда истлеют кости воев князя Святослава, — через сто, тысячу лет?

И что кроется за этими кровью окропленными годами? Какие люди, какие языки, племена будут жить здесь?

Князь Святослав вздрогнул. Неужели и тогда будет литься кровь, неужели люди будут так же враждовать между собой, неужели греческая империя или новые империи поработят и сотрут с лица земли русских людей?

Вдруг князь Святослав заметил, что недалеко от него на песке сидит человек.

— «Еще кому-то не спится, — подумал Святослав. — Кто же он -воевода или воин?»

Тихо, чтобы не разбудить других, князь Святослав спросил:

— Кто ты, человече?

— Это я, княже, — долетел тихий голос. — Воин твой Микула…

— Ты разве на страже?

— Нет, княже. Так сижу… не спится…

Микула встал и, тихо ступая по песку, подошел и остановился.

— Чего стал? Садись, Микула…

— Ой, нет, княже, — ответил воин. — Вот сижу, и не хочется спать. Вода течет — родная вода, в небе звезды, будто стража, соловьи поют, дохнуть боишься, любо мне здесь, вот и не сплю…

— Правда, — князь Святослав вздохнул. — Любимая, родная земля, нет ее краше…

Он приподнялся, сел и, широко расставив руки, уперся в песок и несколько раз глубоко вздохнул.

— Не раз я тебя видел, человече, — тихо промолвил князь, -а все-таки не знаю, откуда ты.

— Из Любеча, князь…

— Коли из Любеча, то знаю, — сказал князь. — Близко там бывал, видел. Вот вернемся в Киев, поеду в Любеч и к тебе тогда зайду…

— Зайди, княже. Там каждый укажет, где живу, Микулу, сына Анта, спроси либо просто Малка… так все меня кличут… Приму тебя, княже, как отца…

— А найдется чем угостить?

— Ой, князь, князь! Нам бы только к родному очагу — и будем богаты. Зайди, княже, не забудь…

— Не забуду, Микула. У тебя, верно, жена, дети… Микула помедлил с ответом.

— Когда-то наш род, — медленно промолвил он, — Антов род, был большим и сильным. А сейчас рассыпался прахом. Один я с семьей сижу у очага отцов… Жена у меня — Виста, сын — Добрыня, в твоей дружине служит…

— Добрыня — твой сын? — не в силах скрыть удивления спросил князь. — Как же мне его не знать! Еще моя мать, княгиня Ольга, взяла его ко двору и очень любила, посылала на великие дела. А когда родился мой сын Владимир, приставила Добрыню к нему дядькой. Добрым он был дядькой, вырастил Владимира княжить в Новгород, то и Добрыню с ним отправил. Видишь, какой ваш род, Микула!

— О, наш Добрыня добрый воин! — с гордостью промолвил Микула. — Должно быть, в деда Анта пошел…

— А может, в тебя, в отца?

— Что ты, князь! — тихо возразил Микула. — Не воин я, а смерд, мне бы не меч, а рало!…

— Не говори так, Микула, — возразил князь. — Твой меч я видел. И впредь так поступай: паши, а когда придет час — руби…

— Так и сделаю, князь, — сказал Микула. — Вернусь домой -и за пахоту… Теперь уж можно пахать…

— Значит, недаром ходили, — с волнением молвил князь, -в далекий поход на ромеев?

— А почему меня, смерда, об этом спрашиваешь? — спросил Микула.

— Я — только князь ваш, — ответил Святослав. — А ходили со мной смерды… Им, а не мне судить, не даром ли мы ходили.

— Нет, — уверенно промолвил Микула, — ходили мы не зря. Признаюсь тебе, князь, когда шел я на брань, то не знал, иду ли за правое дело…

— И что? — насторожился князь, увидев, что Микула замялся.

— Но потом понял, что коли не пошел бы — погиб. И все мы здесь, — он повел рукой вокруг, — погибли бы. Вел ты, княже, нас на правое дело. Не пошли бы мы — пожаловали бы сюда ромеи, не побей мы их — они нас перебили бы до последнего. А я, князь, еще и сам хочу жить и чтоб дети мои жили… Спасибо тебе!

И князю Святославу показалось, словно видел он перед собой тяжелую черную тучу, которая вынырнула из глубин моря, надвинулась на него и уже висела над самой головой, но вдруг упала где-то рядом на землю и разлилась по ней серебристо-голубыми ручейками.

— Спасибо и тебе! — сказал князь.

— А за что? — удивился Микула.

— За то, что шел со мной, — ответил Святослав и продолжал: — Спасибо тебе за весь род. Ведь у тебя не один Добрыня?

— Есть у меня еще дочь… Малуша, — точно проснувшись, откликнулся Микула. — Только где она сейчас, не ведаю. Взял ее Добрыня в Киев; там, сказывали, попала Малуша в княжий двор… Когда шли на брань и довелось побывать мне в Киеве, ходил я на Гору, искал дочь… Сказывали, нет там Малу-ши, работает где-то далеко, в княжьем селе…

Микула умолк. Заметив, что князь Святослав после его слов вздрогнул, вздохнул, он подумал, что сказал что-нибудь лишнее. Микула даже съежился, вобрал голову в плечи и неподвижно сидел, черный, на сером песке.

Князя Святослава поразило не то, что отец Малуши смерд, обычный воин. Нет, он и раньше знал, что Малуша не княжеского и не боярского рода, а из тех простых людей, что, подобно многим другим, работают в поле или ратоборствуют с врагами. Таким, именно таким должен был быть и отец Малуши.

Но узнать о том, что отец Малуши шел с ним рядом, боролся за его жизнь, не жалея живота и сил, — видеть все это князю Святославу было нелегко. Так вот каков ее отец, каковы люди земли Русской!

Князю Святославу захотелось в этот поздний час поведать Микуле обо всем, но он понял, что делать этого не следует. Если говорить с Микулой до конца, то придется рассказать все, что произошло с Малушей, и все, что произошло за много лет с ним, Святославом. И то, что он скажет, будет без начала, ибо Святослав не знает, почему так полюбил Малушу, и без конца, ибо не знает он, как сложится все, когда они вернутся в Киев.