Святослав - Скляренко Семен Дмитриевич - Страница 240

Битва под Доростолом началась 23-го дня месяца березозо-ля в первом часу1. Еще с вечера все войско императора Иоанна вышло в долину и стало полукругом — начиная от Дуная выше Доростола, напротив города. Полукольцо замыкали у Дуная, ниже Доростола, турмы фем, пришедшие сюда через Лудогоры. Только с одной стороны, с востока, русам не угрожал враг. Но там катил свои воды сердитый, полноводный Дунай.

Русские вой не сидели в Доростоле. Князь Святослав решил принять бой — пусть о лавы его воев, как о могучую скалу, разобьется этот мутный вал, который, народившись в Византии, прошумел над полями Фракии и Македонии, пронесся градом над Планиной и пролился греческим огнем на тихую болгарскую равнину. Князь Святослав и его вой не прятались и не прячутся от ромейских полчищ, и если те выйдут через доростольские ворота к Дунаю, то лишь через их тела. Князь Святослав повелел своим воеводам отворить еще ночью все доростольские ворота и вывести на поле боя многие полки. Кроме того, немало конных и пеших полков стали наготове у ворот города и у Дуная.

На рассвете Святослав со старшей дружиной под знаменем Руси, сидя на коне впереди чела своего войска, оглядывал стан императора. На этот раз Иоанн Цимисхий действовал не так, как на равнине за Планиной. Он не рассчитывал уже заманить русов в ловушку, а, напротив, надеялся разбить, рассеять их лавы с первого удара. Вот почему он поставил впереди своего войска всадников, закованных в броню, за ними -лучников и пращников, далее — несколько таксиархий опли-тов в броне и несколько с тяжелым вооружением, позади них -снова лучников и пращников, а по бокам, справа и слева, в лесах, — всадников-бессмертных, которые должны были прийти на помощь войску в решительную минуту.

'Первый час— семь часов утра.

Что же выставлял и как думал бороться с этим лучшим в мире войском того времени князь Святослав? Впереди всех полков в несколько рядов стояли вой с высокими, продолговатыми червлеными щитами в руках, в броне, со шлемами на головах. Солнце, которое только что поднялось из-за Дуная, переливалось на их щитах, броне, шлемах, и казалось, что стоят не вой, а лежит на земле и сверкает огромный раскаленный железный лук и вот-вот станет он посылать на ромеев свои стрелы…

За щитоносцами стояли лучники и пращники. Они пробовали тетивы своих луков, у каждого из них висел набитый стрелами тул, а вороха стрел — острых, с железными наконечниками, с хорошим оперением — лежали прямо на земле. Их подносили и подносили из города юноши.

За лучниками и щитоносцами стояли копьеносцы — их было на этом поле видимо-невидимо. Острые копья над ними серели, как скошенная нива; страшно было подумать, что тьма этих копий вопьется в живое тело таксиархий. Лес копий колыхался, двигался…

Еще дальше стояли в шлемах, в броне, с мечами в руках и ножами за поясами лучшие вой Русской земли. В трудную годину боя они готовы были выйти на поле, чтобы честно, с глазу на глаз, стать перед врагом, вступить с ним в единоборство ради жизни родных людей, не жалея живота, биться, и если даже умереть, то все же победить.

А если легионы империи стали бы одолевать на поле боя, то в городе у всех ворот находилось еще немало полков, а у южных и северных стояли наготове конные полки. Нет, князь Святослав не верил, что Иоанн Цимисхий одолеет его. Русь должна была победить Византию!

В настороженной тишине над долиной прозвучали трубы, и несколько всадников с белым знаменем выехали из передних рядов ромеев и направились к стану русских воинов. Не доехав на поприще до щитоносцев, они осадили коней, которые пугались червленых щитов и становились на дыбы, и стали что-то выкрикивать.

— Что они кричат? — спросил князь Святослав.

— Они говорят, — ответил видавший виды воевода Икмор, который знал греческий язык, — что император ромеев повелевает князю Руси сложить оружие, покориться победителям, просить пощады за дерзость и тотчас уйти…

Воевода Икмор не закончил.

— Ответь ему, воевода, — бросил князь, — аки псу!

— Добро! — промолвил Икмор.

И, приложив руки ко рту, закричал так зычно, что его услыхали, должно быть, не только василики, но и сам император в стане:

— Скажите вашему малышу, пусть подтянет потуже пояс, а то у нашего князя готова для него вервь из крапивы, и этой вервью будем не только вязать, но и лудить. Сгиньте, бесы, вместе с вашим императором!

И хотя был страшный час, но после этих слов, которые вконец раздраженный Икмор не только выкрикивал, но и пояснял руками, щитоносцы, стоявшие недалеко, дружно захохотали. А когда василики, услышав отповедь князя, повернули коней и поскакали прочь, им вслед неслось многоголосье:

— Го-го-го! Сгиньте, бесы! С императором вашим!…

И тотчас под копытами коней вдали дрогнула, загудела земля. Тысячи всадников повел в бой патрикий Петр — жестокий, но смелый полководец. Пригнувшись к луке седла, держа в руке копье для первого удара, а для дальнейшего боя -меч, он летел впереди всадников, которые, выровнявшись, мчались на стан русских воев. Вот уже заблестели их копья среди долины, вот они катятся, подобно черной волне, все ближе и ближе…

Но если они были страшны в своем безумном полете, то не менее страшной была и стена червленых щитов, которая, казалось, поднималась перед ними все выше и выше. Всадники мчались прямо на солнце, которое вставало над Дунаем, и вдруг это солнце померкло, на всадников полетели тысячи стрел. А они мчались с невероятным топотом, криком, шумом; вот закричали и вой, стоявшие за стеной щитов.

И сразу — это напоминало минуту, когда с неба ударяет в землю страшная молния и над просторами широко и всепобеждающе гремит гром, — всадники врезались в стену щитов, множество коней пронзили копья, и многие из всадников упали на землю, стека щитов дрогнула и, казалось, погнулась, готова была прорваться.

Но это была всего лишь минута. Ведь и земля содрогается и колеблется, когда на нее падает огромная скала. В следующую минуту стена червленых щитов, уже залитых кровью, выровнялась, напряглась, стала такой же, как и раньше…

Не сломив стены щитов, всадники пытались ее рубить и свирепо ударяли по ней своими мечами. Вокруг щитоносцев падали тысячи стрел, на помощь всадникам бежали пешие ро-меи — лучники, пращники, меченосцы.