Святослав - Скляренко Семен Дмитриевич - Страница 135

И тогда, обрадовавшись, что ему встретилась хоть эта женщина, Микула подошел ближе и сказал:

— Дозволь мне, жено, спросить. Была у меня дочь… Малу-ша. Давно когда-то взяла ее к себе княгиня Ольга. Вот я и зашел сюда ее поискать.

Женщина вздрогнула — верно, не ждала, что этот человек подойдет к ней, да еще и заговорит, — даже ключи зазвенели в ее руке.

«А может, — подумал Микула, — она княжьего роду? Защити меня копьем своим, Перун, помоги спуститься с Горы на землю!»

Женщина смотрела на Микулу, и теперь он увидел, что глаза у нее не такие добрые, как ему показалось сначала, не таким красивым было и ее сердитое лицо.

— А ты почему тут очутился, на Горе? — спросила женщина.

— В Киев пришел и сюда, на Гору, попал потому, что иду на брань, за Русь и земли, — бормотал бессвязно Микула.

Тогда женщина вздохнула с каким-то, казалось, облегчением, поглядела на драную сорочку Микулы, на его лапти и почему-то улыбнулась.

— Знала я Малушу, — промолвила она, — встречались когда-то. Рабыней она была на дворе у княгини Ольги.

— Точно, — согласился Микула и засмеялся. — Я — холоп, дочка — рабыня, такие мы все, робьи люди… А жива ли она?

— Дочь твоя Малуша жива, — ответила женщина.

— Слава Перуну! — вырвалось у Микулы. — Где же она?

— Жива, — продолжала женщина, — только живет не в Киеве. Она работала на Горе, да не справлялась, вот княгиня и отослала ее в свое село…

— Добро! — промолвил Микула. — Малуше, пожалуй, лучше в веси, нежели здесь, на Горе. Теперь мне больше ничего и не нужно. Лишь бы Малуша была жива и здорова. А если вернусь с войны, то разыщу ее, отвезу в свое село, к Висте. Скажи, кого благодарить мне, что узнал всю правду о Малуше, и как тебя величать?

— Пракседа я, ключница княжьих теремов.

— Хвала Перуну, что он свел меня с такой высокою женою! Спасибо тебе, Пракседа, за все и за Малушу!…

Микула хотел, видимо, еще что-то сказать, но не успел и сошел с тропинки.

— Это наш княжич Владимир меня ищет, — промолвила Пракседа. — Княжич, а княжич? Я тут! — крикнула она.

По тропинке быстро шел юноша в белом платне, подпоясанный золотистым шнуром.

— Пракседа! — крикнул он. — Я хочу пойти на городницы. По Днепру лодии из Новгорода плывут…

Но, увидя, что Пракседа стоит не одна, он умолк и, убавив шаг, подошел к ним.

Микула стоял и смотрел на княжича. Так вот какой Владимир, сын князя Святослава! Здоровый юноша, с добрым лицом, ласковым взглядом…

— Кланяюсь тебе, княжич! — тихо промолвил Микула.

Но почему, взглянув в глаза Владимира-княжича, Микула вздрогнул? Ему показалось, что он давным-давно видел эти глаза, смотрел в них, знает…

Но это длилось одно лишь мгновение — Микула никогда и нигде не мог видеть княжича Владимира.

«Гляди, какие добрые глаза у князей!» — только и подумал Микула.

Пракседе же показалось, что и княжич Владимир слишком внимательно поглядел на холопа Микулу, сделал даже почему-то шаг вперед. Но опять это длилось лишь мгновение, княжич снова повернулся к Пракседе.

— Я пойду на стену, — сказал он.

— Ступай, княжич, ступай, — ответила Пракседа.

И Владимир, направившись к стене, медленно стал подниматься на городницу. Микула долго смотрел ему вслед. Вокруг него летали и гудели пчелы.

Вечером Микула рассказывал Мутору:

— Ну, теперь я все разузнал. Добрыня уехал по велению князя собирать воинов, дочь моя, Малуша, была на Горе, а сейчас работает у княгини в селе. Все теперь знаю, хвала Перуну… А что не повидались, то успеем в другой раз, после брани. Время терпит…

— А теперь, наверно, скоро будете выступать? — спросил Мутор. — Ждали, слышал я, новгородцев и воинов верхних земель. А ныне приплыли по Днепру и новгородцы, и чудь, и весь — разные земли. Ты погляди только, Микула, что творится на Почайне и Днепре!

— И верно, — согласился Микула, поглядывая на Почайну и Днепр, где стояли сотни лодий с диковинной резьбой и цветными ветрилами. — Немало, как вижу я, прибыло, велика наша Русь. Теперь и впрямь скоро двинемся. Спасибо тебе, брат мой, что пригрел в своей корчийнице! Когда-нибудь еще встретимся, поговорим…

— Почему когда-нибудь?

— А как же иначе?! Брань начинается, брат, и я иду!

— «Я иду»! — с досадой повторил Мутор. — Думаешь, мне легко, что ты идешь, а я — нет? Да разве только ты — вся земля поднялась, вся Русь…

— Кого князь кличет, тот и идет…

— Разве надо звать? — крикнул Мутор. — Слушай, Микула! Сам видишь, живется мне трудно. Кто я? Кузнец-кудесник. А что у меня есть? Погляжу вокруг — сердце надрывается… Кругом горы, Днепр как море. Любо мне все это: и город Киев, и Днепр, и эти луки.

— Любо, — задыхаясь, повторил Микула.

— Так как же я могу сидеть здесь, если вы уходите туда?

— Так ты пойдешь с нами?

— Пойду, брат, Русь зовет…