Руны судьбы - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 41

Он даже не особо удивился, если бы узнал, что травник по ночам карабкается по стёршимся уступам, чтобы стать поближе к звёздам, хотя это было бы уж слишком смешно и глупо. Посёлок горняков давно исчез под зарослями дрока, молодых берёзок, куманики, дикой смородины и шиповника, и теперь с трудом угадывался под снегом. А посереди долины росла ещё одна сосна, разлапистая, кряжистая, из таких, что вырастают в поле, на опушке леса и на горных кручах. Издалека посмотришь — не сосна, а дуб.

Красиво.

Золтан вздохнул и решительно направился в дом.

Девчонка всё ещё мылась, между тем как завтрак был уже почти готов — на столе разместились корзинка с яблоками, хлеб, большущий окорок, орехи, мёд, сыр и масло. В котле кипели овощи. Судя по всему, от голода Жуга не страдал. Сам травник сидел за столом и вертел в руках какую-то штуковину, в которой Золтан не без удивления признал свой собственный арбалет.

— Держи, — сказал он, только тот вошёл, и протянул оружие Золтану. — Я боялся, что его поломают, но вроде бы цел. Проверь.

Золтан кивнул, ни о чём его спрашивать не стал и молча взял арбалет, отметив свежие царапины на ложе и застрявшие в глубоких желобках хвоинки. Не без усилия натянул руками оба маленьких железных лука, нажал на первый спуск, потом на второй и удовлетворённо кивнул. Травник невозмутимо наблюдал за всеми этими манипуляциями.

— Ну что, в порядке?

— Да, в порядке.

— Тогда садись и рассказывай.

— Чего «рассказывай»? — тот поднял бровь.

— Зачем пришёл, рассказывай. Или, может, хочешь сперва закусить?

Вопрос застал Золтана врасплох.

— Какая тебе разница? Может быть, мне нужно было тебя найти, — сказал он. — Просто убедиться, что ты жив. Понимаешь, столько лет прошло…

— Семь с половиной, — оборвал его травник, глядя Золтану в глаза. — Хорошо. Допустим, ты по мне соскучился. Нашёл. Что дальше? Золтан, я не мальчик, не держи меня за дурака. Я понимаю, мы давно не видели друг дружку, но давай опустим все эти ахи, охи, «сколько лет, сколько зим» и всё такое прочее. Зачем играть в бирюльки? Что стряслось?

Золтан выдавил усмешку.

— А ты всё такой же, — сказал он. — Никому не веришь, всех сторонишься, ждёшь подвоха даже от друзей.

— В наше время надо быть глупцом, чтобы кому-то верить, — холодно ответил тот. — Думаешь, я долго прожил бы, если б остался в городе, как ты советовал?

— А чего ты добился взамен? — внезапно рассердился Хагг. — Как будто теперь тебе лучше! Побоялся, видите ли, он в городе остаться. Ты посмотри на себя. Посмотри, посмотри. Совсем уже одичал тут, в своём лесу. Ещё удивляешься, как я тебя сумел найти… Да ты хоть знаешь, какая слава о тебе идёт окрест?

Появляешься, как привидение. Всю округу обскакал. В соседних деревнях на тебя уже чуть ли не молятся, ещё немного, и тебе свечки будут ставить, как святым. Ага! «О Великий Лис, приди и вылечи нас от всех болезней!» — запричитал он с характерным деревенским выговором. — Ты ещё вывеску сделай: «Лечу, гадаю, ворожу, предсказываю будущее с точностью до двух "ку-ку", оплата по работе!»

Золтан раскраснелся и теперь ничем уже не напоминал недавний труп, на которого смахивал с утра.

Травник несколько опешил от такого напора, покачал головой, снял с огня котелок и принялся раскладывать тушеные овощи в три большие деревянные тарелки.

— Уел, — признал он, наконец, и сел. Прошёлся пятернёй по волосам. — Как есть уел. И в самом деле, нечего сказать. Горчицу будешь?

— Буду. Значит, мир?

— Мир, — согласился травник. — И всё-таки, рассказывай.

— Нет уж, ты первый.

— Да мне особенно и нечего рассказывать. — Жуга взял ложку, повертел её в руках. Вздохнул и положил обратно. — Напрасно думаешь, что я сидел на месте. Я странствовал. Проведал Готлиба, он мне помог, дал кой-какие письма. Потом я изучал анатомию у Андрея Везалия…

— Аллах милосердный! — поразился Золтан. — Андрей Везалий? Я думал, что он в Падуе… Так ты что же, добрался до Италии?

— Нет, что ты. Он приезжал сюда на полгода читать лекции в Гейдельберг, он же сам отсюда родом, из Брюсселя. Он тоже мне помог и даже дал почитать кое-какие книги. Я вообще прочёл уйму книг — штук пять или шесть. Это если не считать тех десяти, в которые я только заглянул.

— Ты и читать научился? — снова поразился тот.

— Это всё Готлиб, — хмыкнул травник. — Он сказал, что если я хочу достичь чего-то большего, чем деревенский знахарь, надо учиться читать. Он сказал, что хорошим аптекарем мне всё равно не быть — я путаю цвета, а это важно, когда готовишь всякие настойки. Ну и подсунул мне «Анатомию» Галена.

— Клавдия Галена?

— Ну. Я год корпел над ней, пока не одолел. Дальше пошло легче.

Золтан Хагг задумчиво потёр небритый подбородок.

— Я впервые встречаю человека, который учился читать по «Анатомии», — признал он. — И что же ты прочёл ещё?

— Ну, во-первых, Амазиаци, — загибая пальцы, начал считать травник. — Его книга была в доме Герты, — пояснил он. — Потом Готлиб дал мне ещё одну книгу Галена — «Libri de materia medica»[22] и «De compositione medicamentorum»[23] Скрибония Ларга. Дальше — больше: Теофраст, Диоскорид, Альбертус Магнус, Вильям Купленский, Квинт Саммоник… Ещё «De Plantis Libri»[24] Цезальпина, но всю её я прочесть не смог, только ту часть, которая про травы.

— Ещё бы! Если мне не изменяет память, там книг десять.

— Четырнадцать. Потом ко мне попал «Physiologis еl bestiaris»[25].

— Дребедень, — поморщился Хагг.

— Да нет, занимательно… Что ещё? А! «Медицинские предписания».

— Чьи?

— Что значит, «чьи»? — удивился тот. — Ничьи. Просто — предписания.

— Да нет, кто написал, автор кто? Бенедикт Крисп?

— Не знаю. Наверное. Я не знаю. Я думал, это просто — наставленье для студентов. Я её в Антверпене на рынке купил, у неё заглавный лист был вырван. Там вообще не хватало нескольких страниц в начале и в конце. Какая-то сволочь, представляешь — вырвала всю книгу из переплёта. Я её потому и купил, что отдавали дёшево, а так бы я не потянул, нет…

— Гиппократа не читал?

— К стыду своему, нет, — признался Жуга, — только отрывки.

— А Цельса? Авла Корнелия Цельса? Ты читал его?

— О, да, Цельс хорош! Но больше мне понравился «Врачебный канон» Авиценны.

— Абу Али Хусейн ибн Абдаллах ибн Хасан ибн Али ибн Сина, — механически поправил его Золтан. В глазах его проглянул интерес. — Неужели — в подлиннике? Ты читаешь по-арабски?

— Нет, там был латинский перевод. Мудрая книга. Правда большинство трав, которые он там описывает, я и в глаза не видывал. Потом «Театр целительства» Эллукасима Элимиттара.

— Бальдах Абдул Хасан аль Мухтар ибн Ботлан, — кивнул тот и покачал головой. — Ох уж эти европейцы… Неужели так трудно запомнить простое имя? А кого ещё?

— Парацельса, — сумрачно закончил травник, надеясь вероятно, что уж тут-то обойдётся без подвоха. — Но это последнее, что мне удалось раздобыть.

— Филипп Теофраст Бомбаст Ауреол фон Гогенгейм… — безжалостно разрушил все его надежды Золтан и кивнул. Теперь он смотрел на травника со всё растущим уважением в глазах. — Да, ничего себе… Достойная компания! Тебе повезло, что в наше время книги стали так доступны. Рукописных книг тебе бы не дали.

— Мне попадались рукописные, — невозмутимо возразил ему Жуга. — Но если говорить об обучении, то в смысле жизни в городе мне это мало помогло. Не смог я там остаться. Осточертело. Да и город стал уже не тот. Сперва всё мирно шло, и жизнь как будто бы наладилась, и деньги появились, а потом аптекари осатанели. Разводят антимонию, ругаются с врачами, каждый гнёт свою дугу, никто никого не слушает. То это запретят, то — то, суды эти, взятки проклятые… А ты же знаешь, как я ненавижу несвободу. Ненавижу жить под чьим-нибудь началом. учиться — да, но лебезить…