ОСЕННИЙ ЛИС - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 56

– Это уже рассвело, или еще стемнеть не успело?

Зерги пожал плечами:

– Не знаю. Рассвет, наверное… Ты что, дверь ломать собрался?

Жуга покачал головой.

– Наружу лезть резона нет – только нашумим попусту. Да и кто знает, сколько их там? Подождем – должен же кто-нибудь прийти нас проведать.

– А как придет, тогда что?

– Там видно будет. – Он посмотрел на своего спутника.

Зерги сидел, поджав ноги, маленький, щуплый, сосредоточенно счищал с рукава грязное пятно; сам рукав оторвался и висел на ниточках. Под глазом у Зерги набух синяк, нос был расцарапан, но в целом парнишка, похоже, не пострадал.

– Замерз, стрелок?

– Есть немного, – кивнул тот. Поднял взгляд. – Жуга…

– Что?

– Эта крыса… – Зерги замялся. – Я никогда ничего подобного не видел. Где ты учился магии?

– Я нигде не учился.

– Так не бывает.

– Бывает, – буркнул Жуга. – Я же не виноват, что от рожденья такой… Чем спорить зря, рассказал бы лучше что-нибудь про свою про учебу, авось и я чего пойму.

– Магия – штука сложная, – помедлив, сказал тот, глядя куда-то в сторону. – Если б ты знал, чего там только нет… Магия камней. Руны. Магия стихий, чисел… растений… Кое-что я и сам умею, про другое слыхал, но чтоб такое! Как ты это делаешь?

– Долгая история. Как-нибудь после расскажу.

– И все таки?

– Ну… крысы мне кое-чем обязаны. Я просто позвал, а она уж сама догадалась, что к чему.

– Так ли? – усомнился тот. – Тупая зверюга и вдруг – сама… Бр-р… – Его передернуло.

Жуга усмехнулся:

– Самые умные крысы никогда не попадаются в ловушки.

– Магия имен… – задумчиво проговорил Зерги, – надо же! Колдуны годы отдают, чтобы истинное имя вещей узнать, а ты вот так, походя, у какой-то крысы… Тот посвист и есть имя?

– Угу.

– Гм… постой! – он нахмурился. – Ты ведь что-то там про Гаммельн говорил…

Ответа не последовало. Зерги обернулся и успел увидеть, как Жуга тенью скользнул к стене и замер у двери. Показал рукою – молчи. Зерги кивнул и лишь теперь заслышал чьи-то шаги.

Звякнул засов, и в каморку хлынул серый утренний свет.

В дверном проеме показалась голова. Внутри было темно, и вошедший даже не успел понять, что происходит. Жуга шагнул вперед. Взмах руки, короткое кружение, и моряк ничком рухнул на пол. Кувшин выпал из его руки и разбился с грохотом. Вода разлилась по доскам. Жуга досадливо поморщился и повернулся к Зерги:

– Давай веревку.

Оглушенный, моряк лежал без движения, и вдвоем они быстро связали его по рукам и ногам. Это был незнакомый белобрысый детина, рослый и довольно сильный; Жуга даже подивился запоздало, как это ему удалось свалить такого одним ударом, но вскоре понял, в чем тут дело: от упавшего, за несколько шагов крепко разило пивной кислятиной. Зерги скривился.

– Чего нос воротишь? – усмехнулся Жуга, затягивая крепче последний узел. – Нам, считай, повезло – если уж этот так набрался, может, и остальные не лучше. Ч-черт, ножа нету… Посмотри в карманах.

Зерги выглянул наружу, притворяя дверь, вздохнул над разбитым кувшином: «Эх, жаль…»– и взялся выворачивать карманы широких матросских штанов. Отыскались там только трубка и пара монет. Жуга сдернул напоследок с ганзейца широкий кожаный ремень с медной пряжкой и намотал на руку.

– Ты как? Идти можешь? – Он повернулся к Зерги. Тот кивнул. – Вот и ладно. Вставай. Только держись в стороне, если что.

С этими словами он распахнул дверь и первым полез наружу.

* * *

На палубе не было ни души. Над стылой водой курился тяжелый серый туман, сквозь который едва проступали смутные очертания недалекого берега – корабль бросил якорь в гавани. Жуга поежился и с любопытством огляделся окрест.

Корабль, на который доставили пленников, был невелик – шагов тридцать, если считать вдоль, и семь – поперек. Жуге он показался просто громадным, и как такая махина могла держаться на плаву, он решительно себе не представлял. Посередине корабля длинным шестом высилась единственная мачта, закрепленная канатами. Скатанный, в чехле парус был спущен на палубу. На корме оказалось что-то вроде сарая, широкую и плоскую крышу которого ограждала по краям зубчатая деревянная стенка. Точно такая же площадка, только поменьше, была и на носу, выдаваясь далеко вперед. Чуть позади мачты темнел раскрытый трюмной люк. Лодки не было.

Жуга повернулся к своему спутнику:

– Ну, ты в кораблях побольше моего смыслишь. Давай, показывай. Где тут у них этот… хозяин, что ли?

Зерги, который хоть и начал помаленьку подмерзать, прыснул, не сдержавшись, прикрывая рот ладонью.

Жуга нахмурился:

– Ты чего?

– Если тот хозяин нужен, что корабль снарядил, так он сейчас дома сидит, чай пьет. Купцу в море делать нечего, – сказал Зерги, отсмеявшись; он огляделся и понизил голос. – Есть тут у них, у мореходов один, который за главного – капитан цур зее зовется… Думается мне, что на берегу он сейчас, сделки оговаривает или еще чего.

– С чего ты взял?

– А с того, что сторож наш упился, вот с чего! – огрызнулся тот в своей обычной манере. – При нем не посмел бы.

– Понятно, – кивнул Жуга. – Кот на крышу, мыши – в пляс. Ну, что ж, это тоже хорошо…

– Рано радуешься, – осадил его Зерги. – На корабле завсегда сколько-то человек остается, для порядка. Эх, лодки нет! – он огляделся и сжал кулаки. Его била дрожь.

Жуга тоже подзамерз в своей рубахе, но все ж хотел для верности еще порасспросить паренька, что тут и где, но в этот миг дверь надстройки распахнулась, скрипя, и на палубе показался еще один моряк. Жуга тихо выругался, распознав коренастого собутыльника долговязого игрока.

– Курт, ну где ты там? – крикнул тот, и в следующий миг увидал обоих. Нож, казалось, сам прыгнул ему в руку.

– Парни! Сюда! – рявкнул моряк, помедлил, выбирая противника, и… бросился к мальчишке.

– Зерги, назад! – Жуга оттолкнул его в сторону и шагнул вперед, заступая дорогу. – Ну, иди сюда, гадина…

Ремень свистнул в воздухе, обвивая запястье, Жуга рванул, и нож, кувыркаясь, полетел за борт. Моряк споткнулся и упал, пьяно выругавшись, но на помощь ему уже спешили трое других. Отступать было некуда – со всех сторон ждала холодная вода.

– Сзади!!! – не своим голосом вскричал Жуга. Первый бегущий машинально обернулся и тут же получил ногой в живот. Пока он стонал и охал, Жуга сцепился с оставшимися и сразу обнаружил, что на палубе корабля моряки оказались гораздо опаснее, чем на берегу – кругом была чертова уйма всяких веревок и торчащих деревяшек, Жуга только и делал, что спотыкался, моряки же, несмотря на выпитое пиво, их будто и не замечали. Вскоре третий оклемался, и Жуга понял, что дело плохо. Силы его были на исходе – он и так-то не поправился после вчерашней драки, а теперь, вдобавок, еще и рана на лбу открылась – заливая глаза, потекла кровь. Острие ножа царапнуло плечо, Жуга пропустил один удар, другой, и дрался, не надеясь уже ни на что, как вдруг воздух сотрясло громовое «Один!!!»– и в доски палубы, прямо перед ним глубоко вонзился топор.

Эту щербатую, неказистую, но отменно прокованную секиру Жуга узнал бы из тысячи, хотя бы по руне грома, выбитой на лезвии. Он обернулся и не смог сдержать радостного крика:

– Яльмар!!!

* * *

Оставив двух своих спутников на причале, великан-викинг сперва не особенно торопился, но вскоре непроизвольно ускорил шаг. Мороз подгонял. Его широкие волосатые штаны замерзли и хрустели при ходьбе. В сапогах хлюпало. Он шел все быстрее и быстрее, а когда прямо по курсу замаячили три вожделенные подковы, чуть не побежал. Кашляя, трясясь и лязгая зубами, Яльмар добрался до своей комнаты, скинул с себя все и растерся досуха одеялом, после чего спустился вниз, в корчму, оставив при себе только штаны и топор, примостился у пылающего камина и потребовал себе чего-нибудь горячего.