ОСЕННИЙ ЛИС - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 51

– Чего он хотел?

– Наверное, хотел сказать, что он остался нам должен, а вообще-то, мне плевать. Нам туда.

Две фигуры свернули в проулок и растворились в дымке моросящего дождя.

* * *

– Чего хромаешь?

– А?

– Чего хромаешь, говорю?

Жуга пожал плечами:

– Так… нога.

– Гм! – хмыкнул Яльмар. – Это ничего. Это не горе, если болит нога; лишь бы руки были целы, да глаза видели… Так. Кажется здесь…

Кутаясь в плащ и слегка пошатываясь, викинг долго плутал в лабиринте узких галленских улочек. Жуга шел следом, рукой прикрывая лицо от стылого секущего ветра. Он был здесь впервые, а вскоре выяснилось, что и Яльмар тоже неважно ориентируется – приятели подолгу застревали на перекрестках, пока норвег вспоминал, куда сворачивать, а дважды вообще пришлось возвращаться обратно.

Быстро темнело. По серому небу неслись грязные клочья штормовых облаков. Город опустел, прохожих было мало, а те, что попадались навстречу, спешили перейти на другую сторону улицы.

Постоянный уклон в сторону моря не давал сбиться с пути, но планировка города была самой бестолковой. Проще сказать – ее не было вообще. Узкие грязные улочки петляли, пересекались под самыми немыслимыми углами, соединялись темными дырами подворотен и нередко оканчивались тупиками. Грязь под ногами сменялась дощатыми тротуарами, бревенчатым настилом, а то и булыжной мостовой. Невзрачные окраинные домики вскоре сменились двухэтажными, крытыми черепицей строениями, каменными и деревянными, правда, безо всякой штукатурки – из-за сырости та постоянно обваливалась. Тут и там скрипели, болтаясь на ветру, разные вывески – щит у оружейника, остроносый сапог над лавкой башмачника, игла над портняжной мастерской. Как и следовало ожидать, надписи здесь были не в чести.

Наконец приятели вышли, куда хотели. То был постоялый двор с тремя подковами на вывеске – Яльмар обосновался чуть ли не в самом центре города. Здесь же и столовался: стоимость харчей входила в общую плату. Мокрые и замерзшие, Яльмар и Жуга ввалились в корчму, облюбовали стол у камина и спросили у хозяина жареного мяса и чего-нибудь выпить. Пиво оказалось куда лучше, нежели в порту – и гуще, и крепче (и дешевле!), но посетителей уже не было – с приходом ночи ворота закрывались. Друзья быстро разделались с ужином и, запалив свечу, поднялись по лестнице в свою комнату. Та оказалась чистой и просторной. Дверь запиралась изнутри. Крыша не протекала.

– Славное местечко! – одобрил Жуга, оглядевшись. – Дорого, небось?

– А… – Яльмар отмахнулся с пьяным безразличием.

– Чего ж ты сидел-то в порту, если здесь и стол и крыша?

– Дурак, – горько усмехнулся тот, – там же море… Ты где спать будешь, с краю или у стены?

Он задвинул засов, поставил свечу на стол и развернул одеяла. Кровать в комнате была одна, неширокая, зато прочная – с некоторым неудобством можно было разместиться вдвоем.

Жуга растворил окно и выглянул наружу.

Город накрыла туманная шаль зимнего дождя – холодный ветер с моря нес брызги воды и мелкую снежную крупу. Мерцал сквозь тучи мутный, прищуренный глаз луны. Фонари не горели. Тут и там сугробился ноздреватый городской снег – мокрый, серый, изъеденный морской солью – прямо не снег, а насмешка какая-то. Жирно блестели булыжники мостовой. Было холодно и сыро.

Варяг передернул плечом.

– Закрой. Дует.

Неожиданно снаружи донесся шорох. Крупная серая тень метнулась через дорогу, колючей зеленью блеснули глаза. Собака! Завыла, зашлась хриплым лаем, да так злобно и громко, что Жуга невольно вздрогнул и отшатнулся.

– Тьфу, пропасть…

– Что там? – Яльмар подошел посмотреть. – Это что за псина? Твоя, что ль?

– Впервые вижу.

Приблудный пес никак не хотел униматься. Яльмар нахмурился.

– Ишь, как завывает! Фенрир да и только. Не к добру это. Чем бы его…

Он огляделся и поднял увесистый трехногий табурет.

– Ну-ка, рыжий, отойди.

– Постой… Слышишь?

Викинг замер. Мотнул головою: чего, мол?

– Ш-шш…

За стеной прошелестели чьи-то шаги. Соседнее справа окно распахнулось со стуком, отрывисто щелкнула тетива, и толстая арбалетная стрела враз перебила псу хребет. Вой оборвался, перешел в жуткий смертный скулеж и смолк, лишь когти в агонии скребли по мостовой.

Окно захлопнулось.

– Ого… – только и смог сказать викинг, икнул и почесал в затылке.

Жуга промолчал.

* * *

Всю ночь норвег ворочался, брыкался, ругался на нескольких языках, звал кого-то по имени, а в промежутках между этим оглушительно храпел. Вдобавок, оба совместными усилиями чуть не порвали одеяло в тщетной попытке поделить его пополам. Жуга в итоге встал ни свет ни заря, вздохнул и поплелся умываться.

Яльмар продрых до полудня.

– Один! – охнул он, проснувшись, и схватился за голову. – До чего ж хреново-то… Где это мы вчера так набрались?

– Не мы, а ты, – хмуро поправил его Жуга. – А вообще-то – в порту.

– В порту? А, верно… – Яльмар сел и поморщился. Посмотрел в окно: «Гляди-ка, уже светло!»– встал, зевая, натянул свою черную, мехом наружу сшитую куртку, перепоясался и сунул за ремень топор.

Поразмыслив, решили сперва перекусить.

Постоялый двор давно уже проснулся. Входили-выходили люди. Лаская слух, звенели пивные кружки. Снаружи доносился обычный городской шум – скрипели повозки, цокали копыта, зазывали покупателей уличные торговцы. Слышались мерные удары кузнечного молота: известное дело: кузня на постоялом дворе – первая вещь после винного погреба.

– С чего начнем-то, ворлок?

Жуга пожал плечами:

– Посмотрим… Деньги у тебя еще остались?

Кошель викинга заметно отощал. С неудовольствием отметив сие прискорбное обстоятельство, приятели разменяли серебряный талер и заказали чего подешевле – жареной рыбы, гороху с салом, хлеба и большой кувшин пива.

– Ну, выкладывай, – викинг покончил с рыбой, вытер руки краем плаща и налил себе пива. – Зачем тебе деньги?

Жуга ответил не сразу. Медленным взглядом обвел тесное задымленное помещение. На постоялом дворе было людно.

– Провожатому платить.

Викинг поперхнулся.

– Какому еще провожатому? – подозрительно спросил он.

– Я так смекаю, Яльмар: раз мы с тобой города не знаем, надо сыскать кого-то из местных нам в помощь.

– А чего нам по городу-то шляться?

Жуга посмотрел на него как-то странно.

– Но не в море же нам плыть!

– Почему бы нет?

– В чем? В твоем колпаке?!

Викинг задумчиво покосился на свой рогатый шлем и покраснел.

– Ну хорошо, – угрюмо заявил он. – А ты-то что предлагаешь?

– Любой горожанин расскажет в сто раз больше, чем мы узнаем сами. А твоя ладья… чего с нее взять? – она же сгорела и утонула, ведь так?

– Так, – Яльмар угрюмо сжал кулаки и оглянулся. – Ладно. Убедил. Чего делать-то? Есть у тебя кто на примете?

Тот пожал плечами.

– Может и есть… Обернись.

Яльмар глянул через правое плечо, через левое, развернулся всем телом и с озадаченными видом уставился на Жугу.

– Этот?!

Жуга отхлебнул пива и кивнул.

– Этот.

* * *

Он сидел за столом в одиночестве, жадно вгрызаясь в большую пресную лепешку – худой голенастый мальчишка лет пятнадцати, одетый в черное и зеленое. За спиной пустым мешком свисал серый клобук капюшона. Изрытое оспинами лицо, острый нос, короткие, мышиного цвета волосы – сразу и не приметишь такого, да и место себе он выбрал укромное – в темном углу за камином. Настороженный взгляд черных глаз придавал его лицу какое-то загнанное, почти злобное выражение, напоминающее крысиную мордочку. Лепешка в его руках быстро уменьшалась.

Яльмар хмыкнул и почесал в затылке, сдвинув шелом на глаза. Нахмурился.

– Зашиби меня Мьельнир, если я хоть что-то понимаю… На кой нам сдался этот сосунок?!