ОСЕННИЙ ЛИС - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 106

Бертольд забрался на кровать и слушал, не дыша, рассказ приютившего их дварага. Жуга молчал.

– Мы старый народ, наша кровь застоялась, – продолжал Рагнур. – Но из ушедших не все подались на поверхность. Есть еще выродки. Они называют себя свободными, говорят, что наш уклад и наша жизнь пуста и бессмысленна, но сами могут только разрушать. Они остались под землей, живут в заброшенных туннелях, владеют магией, порой настолько извращенной, что мы не можем с ней смириться. Многие из них слабы, уродливы, но много и других, нормальных с виду гномов. Вот только в сердце у них лишь пустота и злоба. Это они украли меч Хриз и отдали его смертному. Ты оказал нам неоценимую услугу, принеся его обратно. Надеюсь, Государь вознаградит тебя, Жуга с прозваньем Лис.

– Этот меч… – Жуга помедлил. – Почему он вам так дорог?

Гном протянул ладонь, коснулся ножен.

– История его длинна, – начал он, – и много надо рассказать, чтоб ты хоть что-то понял. Готов ли ты?

– Да.

Рагнур помолчал, сосредоточенными движениями набивая трубку. Прикурил от пламени свечи. Маленькое помещение наполнилось запахом крепкого табака. Жуге припомнился Милан: «Я энтих турок нюхом чую…»

– Что ж. Хорошо. Слушай же. Наш род происходит от тех девяти, что явились первыми, прорастая из костей Имира, и мастерство наше за бессчетные века достигло высот невероятных. Это мой предок Брокк помогал Синдри, когда Великий Хитрец столкнул их в споре с сыновьями Ивалди. Это он помогал ковать живого вепря Гуллинбурсти, он сделал первый Драупнир, и это они сковали Мьельнир…

– Мьельнир?! – вскинул голову Жуга. – Тот самый молот Тора?

– Да, – кивнул Рагнур. – Прошли века, и многое забылось. Былое мастерство ушло. Но вот однажды… – Здесь Рагнур замялся и умолк, но после паузы продолжил: -…однажды трое мастеров, поспорив, решили повторить работу великих кузнецов прошлого, и притом не просто так, но с намерением их превзойти. Чтоб легче было сравнивать, решено было отковать мечи, благо и заказ на них… э-ээ… уже был сделан.

Первый мастер – Хульдре, взял за образец меч Турфинг, тот самый, что некогда сковали Дурин и Двалин для Свафрлами, и также, как и Турфинг, будучи раз обнаженным, он не мог вернуться в ножны, не согревшись в чьей-нибудь крови. Но только не было на нем заклятья Трех, ведь он ковался не для мести. То был Хиор.

Вирофилт решился повторить Калибурн. То был нелегкий труд, ведь этот меч снискал себе невиданную славу в руках великого земного короля по имени Артур, с Британских островов. И он получился столь же сильным и верным, и имя ему было – Хейтон.

Третий мастер, Родарин, пошел по стопам нибелунгов и выбрал меч Балмунг, врученный некогда юному Зигфриду. И он сумел не только повторить работу древних мастеров: тазхар, живое серебро и тяжелый урган придали лезвию невиданную легкость и тонкость. Но то было еще не все; меч, получивший имя Хриз, в руках владельца мог становиться любым оружием. И все признали его наиболее дивным творением из трех мечей Серой Стали.

Так завершился этот спор.

– И где сейчас те мастера? – спросил Бертольд, молчавший все то время, пока двараг рассказывал свою историю.

– Они ушли, – ответил Рагнур.

– А… А мечи?

– Мечи хранятся здесь, у нас. Мы много торговали раньше с людьми. Многих пытались обучать и кузнечному делу. Но человеческий век недолог, и когда мастер достигает высот своего искусства, уже приходит пора умирать. Немудрено, что последний клинок оружейника – самый лучший. – Гном помолчал. Поднял взгляд. – Теперь вы понимаете, что за меч сходит с наковальни мастера, чей возраст – пара тысяч лет, перед его уходом? Вот потому мы так их и ценим. А сейчас давайте спать.

Он выколотил трубку о каблук, дунул на свечу, и наступила темнота.

* * *

– Государь…

Король Лаутир обернулся. В дверях стоял Отрар.

– Что случилось?

– Клепсидра, Государь…

– Я знаю, – вздохнул тот. – Знаю…

* * *

Обширная пещера, отведенная под склад, была забита бочками, мешками и морожеными говяжьими и бараньими тушами. На многочисленных крюках ровными рядами висели связки копченой рыбы. Было холодно и сыро. С потолка свисали белые сосульки сталактитов. Жуга постоял у входа, убеждаясь, что за ним никто не идет, и задернул тяжелый кожаный занавес.

– Эй! – позвал он вполголоса. – Есть здесь кто-нибудь?

Одна из бочек шевельнулась, и в слабом свете чуть мерцающих пещерных стен замаячила уже знакомая физиономия Орге.

– Лезь сюды, – прошептал он, – но только – быстро.

Лаз оказался донельзя узким. Помедлив, Жуга расстегнул перевязь и влез в отверстие, нащупывая путь мечом. Наткнулся пару раз на что-то мягкое. Гном ругнулся: «Эй, полегче там!»– и резво пополз вперед.

Ползти пришлось долго. Туннель змеей вился в граните скал, Жуга два раза застревал в его узких извивах, и если б не уверенность его странного провожатого, впору было бы впасть в панику. Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем каменная нора расширилась, и оба оказались в обширном зале с низким потолком. Здесь тоже было сыро, но зато тепло. Стены светились словно бы вполсилы, дальние края зала тонули в темноте. В кровь обдирая локти и колени, Жуга извернулся и спрыгнул на пол вслед за дварагом. Огляделся по сторонам.

– Эй, Хагг! – позвал негромко Орге. – Мы пришли.

Золтан выступил из темноты, сопровождаемый легким шорохом, причину которого Жуга понял чуть позже: за парой глаз, блеснувших в полумраке, возникла вторая пара, третья, четвертая… Они подходили один за другим, эти гномы, выбравшие мрак и неизвестность, подходили и замирали неподвижно за спиной Зууба, молча глядя на травника.

– Ну что ж, – помедлив, сказал Золтан. – Спасибо, что пришел.

– Не твоя в том заслуга, Зууб, – Жуга покачал головой. – Я пришел, чтоб разобраться, наконец, во всем. – Он повернулся к столпившимся гномам и поднял руку:

– Аой. Меня зовут Жуга.

По неподвижным рядам пронеслось шевеление, затем один из гномов выступил вперед.

– Хлейн, – назвался он.

Почти тотчас же вслед за ним шагнул другой, худой и жилистый, с мосластыми шишками суставов…

– Вольпер.

Коренастый, гладкокожий, смахивающий на отполированный ветром старый пень…

– Ругер.

Два близнеца, по пояс Хаггу ростом, неразличимые лицом и телом…

– Глюм.

– Тингер.

Поток имен не иссякал.

– Хег.

– Манол.

– Спелле.

– Реган.

– Кримбл.

– Гассенпфеффер.

– Зинбар…

Жуга стоял недвижный, молча слушая, как гномы доверяют ему свои Имена. Их было двадцать шесть. Разновеликие, одетые как попало и вооруженные кто чем, грязные, давно не видавшие нормальной пищи, все из разных кланов и из разных мест, настороженные, злые, угрюмые…

Выродки.

Свободные.

Жуга поднял голову, взглянул Золтану в глаза. Губы его шевельнулись. «Зачем?»– прозвучал еле слышный вопрос.

– Они с поверхности, – ответил тот. – Их тоже выгнала война. Они…

– Я знаю, – остановил его Жуга. – Мне рассказывали о них те, в пещере…

– Вот как? Хм. Ну ладно.

– Мне надоела эта болтовня, Зууб. Где он?

– Кто?

– Четвертый меч.

Золтан с шумом втянул воздух. Помолчал.

– Как ты догадался? – спросил он наконец.

Жуга пожал плечами.

– Это несложно. Явно ведь чего-то не хватало в тех легендах. Сам посуди. Стихий четыре, а способов закалки только три: воздух, земля, кровь означает – огонь, ведь так? А как насчет воды?

Зууб молчал.

– Потом ты говорил, что Хриз – клинок вечерних сумерек. Ночь и день – конечно же, Хиор и Хейтон. Где же утро? И потом… Зверей-то ведь четыре. Я даже знаю, как он выглядит. Черный клинок и белая рукоять, так? Где он, тот второй меч-на-грани, меченый собакой, из-за которого разгорелся весь сыр-бор?!

Некоторое время царила тишина.