Кукушка - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 123

Там, на табуретке, отставив в сторону деревянную ногу, сидел и покуривал трубку старик Сваммердам. Яльмар нанял его в качестве лоцмана, и не прогадал — тот знал все мели, течения и преобладающие ветра и оказался поистине незаменим, когда надо было обойти испанцев с тылу или подыскать за островом местечко для засады. Старые фрисландцы помнили его, молодые слышали о нём, и те и другие захаживали в его кабак. «Говори», «Говори, Сваммердам», — послышалось с разных сторон.

— С позволения герра командующего, я останусь сидеть, — сказал он. — Сегодня качает, а моя нога уже не та, что раньше… Что же я хочу сказать. Господин варяг не так уж и не прав: его история с ладьями поучительна. Раз суда не ходят посуху, надо раздобыть для них воды. Конечно, никакие матросы с вёдрами нам не помогут. Но вспомните окрестности Лейдена: что окружает этот город?

— Польдеры, — ответил де Мантеда. — В смысле — ватты.

— А ватты — это прибрежные земли. И их от моря отгораживает — что?

— Дамбы… — ошеломлённым тоном произнёс кто-то.

— Именно! Дамбы! — согласился Сваммердам, обвёл всех торжествующим взглядом, затянулся и выдохнул клуб дыма. — А в дамбах есть шлюзы, и это так же верно, как то, что меня зовут Хейре Сваммердам!

Все запереглядывались.

— Якорь мне в печёнку, — высказался за всех Джон Бадд, — а ведь старик-то прав! Сломать эти шлюзы ко всем чертям — вот и будет нам вода! И плыви куда хочешь — хоть в гавань, хоть под стены города, хоть к морскому дьяволу.

— Это бред! — воскликнул датчанин Брам Розенбом лысый как коленка капитан корвета «Юбберген». — Вспомните Питера, мальчишку из Спаарндама, который заткнул пальцем дыру в дамбе. Так он умер оттого, что просидел всю ночь и замёрз, только чтоб не затопило Гарлем. А вы хотите сами сломать дамбы!

— Ба! — рявкнул ван Кестерен. — Да Питер был дурачком! Что это за дамба, дырку в которой можно заткнуть пальцем? Это детская запруда или какой-то мельничный рабатс. Не знаешь, так молчи.

— Всё равно! В Гарлеме тряслись от одной мысли, что их могут затопить.

— Опомнись! Гарлем пал!

— Господа, господа, перестаньте, — примирительно сказал Хейре Сваммердам. — Город городу рознь. Что гибельно для Гарлема, то может быть спасительно для Лейдена. Если нам повезёт и будет дуть зюйд-вест, воды нагонит много. Вспомните наводнение в пятьсот шестнадцатом, когда во Фрисландии прорвало внутренние дамбы и бургунды прятались на чердаках и сеновалах! А? Разве не дело? Я слышал, в Роттердаме, где ставка Оранжевого, уже разрушают дамбы, и это делается с дозволения принца. Вот только от Роттердама до Лейдена далече.

— Да уж, — проворчал адмирал Буазо, — вода сюда доберётся не скоро. Если ломать дамбы, то ломать их здесь, чёрт возьми, а не там. Но как скоро поднимется вода? И сколько дамб придётся разрушить, прежде чем мы подберёмся к Лейдену на пушечный выстрел? Для этого надо пробраться в низины Рейнланда или хотя бы в Воорсхотерский канал. Ну-ка, дайте карту… Господи, да здесь же пропасть деревень!

Все сгрудились вокруг стола, в жёлтом круге от качающегося фонаря, следя за пальцем адмирала.

— Ландсхейденская дамба, — отмечал Буазо, — потом «Зелёная дорога»… Здесь будет озеро, но потом ещё одна дамба — Кирк-Вее… потом Зутервуде… И у самого Лейдена ещё две или три маленьких. Пять или шесть дамб, если не больше.

— Всё равно толково придумано, — одобрил Джон Бадд. — Начать хотя бы с одной, дальше видно будет.

— Легко сказать — сломать, — засомневался де Мантеда. — Но, как это сделать? Если мы захватим шлюзы, надо их оборонять, иначе войска де Реквесенса и Вальдеса отобьют их в два счёта — сил у них достаточно. Один корабль, два… Сколько успеют пройти? Нужно несколько дней, что бы вода поднялась на достаточную высоту. Мы не сумеем держать оборону так долго.

— Зато город сумеет.

— Можно попробовать взорвать, — предложил ван Кестерен. — Разрушенное просто так не починишь, даже если отбить. Это будет наводнение, какого не видели от Золотого обруча до Пингюмова кольца! Когда поля подтопит, не повоюешь. А рейтары и кнехты не зеландские крестьяне: они не очень-то любят копаться в грязи, скорее они откажутся и потребуют денег. А без их помощи испанцы не справятся.

Адмирал Буазо потеребил бородку и хмыкнул.

— На подрыв плотин у нас не хватит пороху, — задумчиво сказал он, — а если даже и хватит, чем потом воевать?

— Бросьте, сударь, бросьте, — сказал Хейре Сваммердам. — Плотины размывает каждый год, сами только что слыхали — иной раз дырочки достаточно, чтобы дамба рухнула. Пробейте пару брешей, а дальше вода сама сделает своё дело.

— Но город в таком случае наполовину уйдёт под воду. Не всё ли равно тогда, какая участь ждёт его жителей?

— Нет, не всё равно! — закричал ван Кестерен, вскочил и ударил себя кулаком в грудь. — По мне, лучше вода, чем папские костры! А кто думает иначе — предатель!

Все заговорили разом, перекрикивая друг друга:

— Правильно!

— Нет, не правильно! Какого чёрта мы решаем за других?

— Опомнитесь! Сейчас время сбора урожая. Всё погибнет!

— Они и так голодают. Взорвать шлюзы — и точка! Лучше служить туркам, чем Папе!

— Верно! Лучше утонуть, чем лечь под испанца!

— Это могут решить только сами лейденцы.

— Они уже давно решили. Это вы в своей Англии трясётесь при каждом наводнении, а любой голландец сразу скажет: «Лучше потопить землю, чем потерять землю»!

— God damned! Мы же не можем их о том спросить!

— Так ведь мы и ждать не можем! Пусть они укроются на башнях, на чердаках. У проклятых испанцев только лагерь в чистом поле, они утонут, как щенята, если не уйдут. Если Бог с нами, то кто против нас? Мы снимем осаду! Да здравствует гёз!

— Да здравствует принц Оранский!

— Смерть палачам!

— Смерть! Смерть!

Все шумели, обнимались и скалили зубы.

— Мы не можем их спросить, — подытожил де Мантеда, когда страсти немного улеглись, — а стало быть, не сможем и предупредить.

Воцарилась тишина.

— Может, удастся послать в город гонца? — предложил кто-то.

— Вряд ли, — с сомнением возразил де Мантеда. — Как пробраться сквозь кольцо врагов? В осаждённый город так просто не попасть. Устье Рейна запечатано, даже самая маленькая лодка не проскочит мимо испанских кулеврин. Но даже если гонец проникнет в город, как мы узнаем, что это ему удалось? Сколько лье отсюда до города?

— Сорок, или около того, — ответил адмирал.

— Французских или голландских?

— Голландских.

— Тогда плохо дело. Нам остаётся только уповать на милость Божию.

— Если Бог с нами, то кто против нас? — сказал кто-то, но уже не так уверенно, как раньше.

Все понимали, что это слабая надежда. Город в любом случае был обречён.

— У меня есть человек, который может их предупредить, — вдруг сказал Яльмар.

— Что за человек? — заинтересовался Буазо. — Он испанец? Невидимка? Или плавает как рыба? Или, может, он так здорово дерётся, что его нельзя убить?

— Я не могу сказать, как он это сделает, — уклончиво сказал варяг, — но сделать это он может. Если, конечно, захочет.

— И мы узнаем, удалось ему или нет?

— Узнаем. Дайте мне два дня. Или лучше — две ночи.

— Что-то тут не так… — засомневался ван Кестерен. — Что ты задумал, норманн? О каком ты человеке говоришь? Никто не способен пробраться в Лейден в одиночку — это очень опасно.

— Больше я ничего не скажу, — мрачно отвечал на это Яльмар.

— Хорошо, варяг, — решился адмирал. — Я дам тебе два дня. Не больше. Постарайся его убедить. Очень тебя прошу.

— Постараюсь, — сказал норвег.

Золтан отыскал их на берегу канала. Впрочем, «отыскал» — не то слово, скорее, наткнулся, ибо никоим образом не думал их тут застать, просто шёл набрать воды. Было темно, моросил лёгкий дождик. Песок, ракушки, тина, брёвна старого причала, вода — всё сливалось в темноте, и только бернардинская ряса выделялась светлым пятном.