Драконовы сны - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 80

— Еще… — еле слышно прошептала та. Глаза ее неотрывно следили за кровоточащим надрезом, жадно провожая каждую каплю. — Дай еще…

— Боже правый… — пробормотал Арнольд, глядя, как Линора вновь приникла к ране. Кожа девушки порозовела. След от ранения стрелой затягивался буквально на глазах.

— Выйди, — коротко бросил ему Жуга.

— Что?

— Оставь нас. Выйди. Подожди снаружи. Я не причиню ей вреда.

После недолгих колебаний силач послушался и вышел.

— Зачем… ты… пришел?

— Так было нужно, — пачкая кровью рубаху, Жуга достал из-за пазухи загодя приготовленную тряпку и перевязал запястье. — Ты что-нибудь помнишь? Тогда, в дороге?

— Стрела… И Олле. Олле говорил со мной… — Линора снова обвела глазами комнату. — Где я? Что со мной?

— Все хорошо, Ли. Это сыроварня Бауэра в Цурбаагене.

— Сыро… варня?

— Да. Тебя принес сюда Арнольд. Тебе опять понадобилась кровь, ты укусила Телли. После было плохо.

— Телли… Почему его? — она откинулась на изголовье. — Он жив? Я ничего не помню… Ничего не помню. Где он?

Травник затянул зубами узел. Ничего не ответил.

— Что теперь со мной будет?

— Не знаю. Может быть, все будет хорошо. Я думаю, Арнольд тебя не бросит до тех пор, пока…

Он не договорил. Повязка на его руке медленно набухала красным. Линора вновь сглотнула и отвернулась.

— Ты снял заклятие?

— Нет. Ты сама его разорвала. Я слишком поздно догадался, чуть не опоздал. Ты уже впадала в сон.

— Сон вампиров, — она содрогнулась. — Это ужасно. Всякий раз… Жуга, я себя сейчас чувствую, как будто это снова впервые. Я тебе не рассказывала… Он… Его звали Тобиас, он был… был первый. Он тоже был такой, как я.

Жуга молчал.

— Они поймали нас, — продолжала та. — Мы были слишком неосторожны тогда. Мы умерли быстро и страшно и воскресли в разные ночи. Я никогда его потом не видела, но часто… часто… Мне страшно, Жуга!

— Это пройдет, — травник мягко высвободил руку из ее цепких пальцев. Провел рукой по ее темным волосам. Нагнулся, подобрал свой плащ. — Не вспоминай об этом. Будь осторожна и не бойся прошлого.

— Ты уходишь?

— Да. Я должен. Меня ждут.

— Жуга, не уходи… Не надо. Побудь со мной еще немного.

Травник остановился в дверях. Покачал головой.

— Нет, Ли. Теперь ты вновь свободна от меня — кровь породнила нас и кровь же разорвала наши узы. Будь счастлива.

Дверь за ним закрылась.

Арнольд с кувшином в руках встретил его у двери.

— Как она?

— Поправится, — сказал Жуга. — Ты пойдешь со мной?

— Чего бы ради?

— Мы должны доиграть, нам нужна твоя помощь.

— Я не поеду с вами, — Арнольд помотал головой. — Никуда. Останусь с ней.

— Ну что ж… — Жуга помедлил. — Значит, так тому и быть. Мне жаль.

— Я найду тебя… — начал было Арнольд и осекся под холодным взглядом травника.

— Прощай, — сказал тот.

Шесть рабочих и привратник все еще сидели над остывшей похлебкой. Лица у них были угрюмые и настороженные. Травник, как ни ослабел он от потери крови, нашел в себе силы удивиться, насколько робкими оказались эти семеро здоровенных мужиков. Меч даже ни разу не потребовалось вынимать.

Пошатываясь, он прошел мимо них, спустился вниз и вышел в ночь.

Никто не посмел его остановить.

Золтан спрыгнул на пол, отряхнул с одежды паль и паутину. Помедлил, оглядел серые, искаженные злобой лица и усмехнулся. Опустил свой арбалет.

— Господа сыровары, — он изобразил поклон, — я вас больше не задерживаю. Можете ложиться спать спокойно. Всего хорошего!

Он забросил арбалет за спину и обернулся.

— Герта! Идем.

— Ты его не видишь?

— Нет.

— Черт… Мы должны его догнать. На таком холоде он долго не протянет. Как думаешь, он много крови потерял?

— Думаю, что порядочно… Примерно с тазик будет. Бритвенный. По-твоему мы правильно идем?

— Если только он опять не полез через забор. Дай мне арбалет.

— Не надо. Я сама.

— Дай, говорю. Не время спорить.

— Золтан, перестань, я ничуть не слабее тебя! Уж ты-то мог бы знать.

— Опомнись, Герта. Женщина с оружием! Ты сейчас похожа на какую-то разбойницу, нам только не хватает, чтобы кто-нибудь тебя увидел.

— Да кто нас сейчас увидит? В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выставит. Ох, Господи, холодно-то как, аж в затылке ломит… Она когда-то была с ним?

— Линора? Да. Жуга любил ее, потом они разошлись, а когда он вернулся, она уже нашла себе другого.

— Бедный парень… Хотя это как посмотреть. Девочка — типичный вампир, но она не столь опасна, сколь непредсказуема. Странные создания. На самом деле кровь для них не главное. Если вампира-мужчину подпитывает агония смерти, то женщину — экстаз любви. Это и проще, и безопаснее. Правда, бывают и исключения.

— Он снял заклятие.

— Я знаю, я подслушивала. Навряд ли его можно снять, это бы ее уничтожило — там слишком сильная основа. Что-то очень древнее… Скорее всего, в начале он тоже использовал кровь, а теперь просто перекрыл канал. Он быстро учится. Невероятно быстро для простого amico dei semplici.*

— А что ты думаешь о нем самом? Как он тебе?

— Трудно сказать. Очень неглуп. Вспыльчив, как все горцы, но привык держать себя в руках. Умения мало, но чутье на уровне звериного. Огромная магическая сила. Грубая, спонтанная, совершенно дикая. Он как дыра в какой-то колодец… Ума не приложу, как он с ней справляется.

— Это ты серьезно?

— Абсолютно. Представляешь, мне пришлось выбросить свой пентакль: он совершенно затупился. В магическом смысле, естественно.

— А, так ты все-таки уговорила его.

— Да, я… Постой-ка. Что это?

— Где?

— Там, в переулке. Видишь, лежит?

Хагг с Гертой перешли на бег. Под тонким слоем снега проступали очертания фигуры человека. Жуга скорчился у стены, прижав к животу перевязанную руку. Глаза его были закрыты, на ресницах серебрился снег. Золтан перебросил арбалет за спину, опустился на колено. Тронул за руку: «Живой». Они переглянулись. Золтан покачал головой, отвечая на немой вопрос Гертруды.

— Нет, — сказал он. — Очень далеко. Несем к тебе.

Вдвоем они подняли травника и, подхватив его под руки с двух сторон, со всей возможной скоростью направились на север.

— Черт знает, что творится! Дурак! Мальчишка! Цирюльник хренов… Это же надо, до чего додумался — вену вскрыть! Чем ты думал? Ты же мог замерзнуть насмерть!

Трещал огонь. В маленькой комнате быстро теплело. Плащ травника, штаны и башмаки сушились на веревке, а сам Жуга, укутанный в толстый вязаный шарф с узором из снежинок, сидел у камина и с угрюмым видом пил настой шиповника из чашки. Поднял взгляд.

— Чего ты бесишься? — сказал он хрипло. — Не замерз ведь.

— Ага, конечно, — Золтан остановился, поворошил поленья сапогом и плюнул в камин. — Полежал бы, отдохнул и дальше бы пошел… Хватит, слышали уже.

— Может быть, и так.

Золтан нахмурился, покачал головой.

— Ты обнаглел, Жуга. Ты что же, думаешь, что если Олле наболтал тебе чего попало, так с тобой уже и не случится ничего? Да если бы мы за тобой не присмотрели, черта с два бы ты оттуда выбрался! Думаешь, так бы они и сидели там семеро по лавкам, если бы не мы?

Травник поставил пустую чашку на пол рядом с креслом. Провел рукой по волосам, кашлянул в кулак. Поправил шарф.

— Хагг, я устал, — сказал он. — Давай не будем больше об этом. Олле говорит загадками, но их можно разгадать. Пока что он меня еще не обманывал.

— Ну так обманет. Да и не о том я, черт с ним, с Олле. Почему тебе так обязательно все делать одному? Когда ты наконец научишься доверять другим?

— На себя посмотри, — буркнул тот.

— Что?

— Ничего. Я доверял когда-то, но теперь не верю никому. И хватит ходить за мной и делать из меня дурака.