Драконовы сны - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 127

В небытие?

В забытие?

Пред мысленным взором Яльмара возникли силуэты белых кораблей с высокими носами и парусами из самоцветных камней, наполненными звездным ветром — тем самым, что едва не сбил с пути его корабль. И драконы. Да, драконы. Золотистые, большие, с всадниками на спинах… Варяг невольно оглянулся на костер.

Единственным, кто мог бы отыскать обратный путь, был Рик.

Яльмар чувствовал себя так, будто обнаружил в борту своего корабля дыру, о которой раньше и не подозревал. Через мгновенье он поймал себя на том, что его губы сами шепчут строфы старой висы Хаувамаул:

Сохнет сосна

одинокая в поле,

отвалились кора и иглы.

Таков человек,

никем не любимый.

Сколько он проживет?

Телли повернулся к нему и долго молчал. Затем кивнул. Один раз. Текучим, пластичным, коротким, красивым движением.

«Зашиби меня Мьельнир, — в смятении подумал Яльмар. — Жуга помогает ему просто потому, что они друзья. Он не сулил ему ни царства, ни всезнания, ни власти, ни горшка с золотом… Зашиби меня Мьельнир, как же я сразу не догадался! Однако у чертенка ловко получается приобретать себе друзей…»

— Тил.

— Что, Яльмар?

— Расскажи, на что похожи ваши корабли.

— На стрекоз. На облака. На латную перчатку. На сетку жемчуга на волосах красивой женщины. На раковину. На танцующую девушку. На птичье перо.

Яльмар сморщил лоб, соображая, затем вздохнул и расстроено покачал головой.

— Не понимаю. Не получается представить.

— И не получится, — ответил Тил.

Некоторое время они молчали.

— Зачем мы идем на Гейзер? — спросил наконец Яльмар. — Ты думаешь, это поможет твоему дракошке?

— Узнаем.

— Когда?

— Скоро.

Когда они вернулись, Арне занимался странным делом — нагревал в огне камни и бросал их в ведро. Над водой уже клубился парок, рядом лежали приготовленные для похлебки мясо и мука.

— Яльмар, — вдруг позвал мальчишка, — скажи мне, этот ваш Хансен… ты давно его знаешь?

— Нет, не очень. А чего?

— Он взаправду чародей?

— А хрен его знает, — варяг задумался. — Жуга мне говорил про Герту, будто та неплохо смыслит в алхимии. И в магии. И в книгах. Я сам видел, как она заклятьями лечила. Он даже к ней в ученики одно время пойти собрался, только вот чего-то не заладилось у них.

Старательно отводя глаза, Арне бросил в воду еще один раскаленный булыжник и помешал ложкой мутноватую мучную болтушку.

— А ты не знаешь, не нужны ему еще ученики?

— Хочешь в обученье поступить? — догадался варяг.

— Хотелось бы. Хочется узнать побольше, как вокруг устроено, да и вообще. А неоткуда. Была одна книжка, да и ту отец сжег. Сказал, от них одна морока.

— Это он так зря, — укоризненно крякнул Яльмар. — Хотя оно конечно, книги еще никому ума не прибавили. Не знаю я, а врать не буду. Может, и возьмет он тебя в подмастерья. Вернешься, сам с ними поговоришь, с обоими… Ну что, готово что ли варево твое? Давай, снимай. Жрать охота, сил нет.

— Что, рыжий, нелегко играть вслепую?

Жуга приподнял голову, всмотрелся в темный силуэт в глубине маленькой халупы. Покосился на Орге, на спящего Хансена и сел на лежанке, спустивши ноги на пол. Поморщился. Поскреб ногтями кожу под разодранной рубахой.

— До чего же ты мне надоел, дурак канатный… — сонно выругался он. Провел ладонью по лицу. — Даже выспаться из-за тебя нормально не получается. Чего тебе?

Олле скорчил расстроенную мину. Помахал рукой с зажатым в ней зонтиком и поставил его в угол. Обхватил руками согнутые ноги, обтянутые тонким, в ромбах домино, и носком башмака толкнул в костер отбившуюся деревяшку.

— Зануда ты, право слово, — недовольно сказал он. — Нет чтоб спасибо сказать за подмогу. Стараешься, из кожи вон лезешь, и вот тебе награда.

— Не очень-то, я смотрю, ты надорвался, когда нам «подмогал». Насоветовал нам всякой ерунды. Доволен, небось? Вон куда завел, на край земли. Ни доски, ни меча. Да еще у Орге в голове дыра. Смотри, — он указал на гнома. — Что, весело?

— Как знать, Лис, как знать… Быть может, ты хотя бы сейчас почувствуешь, как это — видеть, но не знать, что видишь, знать, но не уметь сказать что знаешь, говорить, но не уметь хоть что-то изменить.

— Молчать ты не умеешь, вот чего… — проворчал Жуга, уселся поудобнее и подобрал ноги под себя. — Ну ладно, давай короче. Что случилось? Разбудить Гертруду?

— Нет. Не надо. Все равно игра кончается.

— А, Драконов Ключ, — понимающе кивнул и вслед за тем нахмурился Жуга. — Ну искупается в нем Рик, а дальше-то чего? Куда идти, что делать?

Лицо канатоходца изумленно вытянулось.

— Искупаться… где? в Ключе Дракона? — Олле захихикал. — Ты должно быть шутишь! Хотя, — здесь он на миг задумался, — может статься, кое-кому это придется проделать. Да, очень может статься.

Жуга сердито фыркнул, ни дать ни взять — разъярившийся кошак. Глаза его пылали синевой.

— Мне не до шуток, Олле, — резко сказал он. — Давай начистоту: Тил и Яльмар справятся и без твоих дурацких советов. А вот где Ашедук?

— Ого! Вот как теперь ты задаешь вопросы? — Олле сложил колечко из двух пальцев и через него взглянул на травника. — Это что-то новенькое… А может, все-таки ты передумаешь за ним гоняться, а? Опасная эта затея — играть со сном дракона.

— Пытаешься меня отговорить? Напрасно. Я его из-под земли достану.

— Эй, эй, поосторожнее с такими обещаниями: они ведь иногда сбываются. А впрочем, поступай, как хочешь, мое дело — предупредить. Только помни, что проигрывать надо с достоинством.

— Черт тебя побери, как ты не можешь понять, что я не играл?! Можешь ты хоть раз помочь нам? Скажи хотя бы… — он замешкался и оглядел осточертевшую хибару, — ну, хотя бы — где мы будем послезавтра ночью?

— В темноте.

Терпение травника лопнуло. Нагнувшись, он нашарил у подножия лежанки меховой сапог, и прямо так, не разгибаясь, запустил им в ухмылявшуюся рожу циркача. Олле мигом растаял в воздухе и исчез, сапог влепился в стену. Жуга негромко выругался и сел обратно.

Грохот разбудил Хансена: тот зашевелился на своей лежанке и выглянул из-под одеяла.

— Ты чего вскочил в такую рань? — спросил он, сонно моргая. Зевнул. — Что случилось?

В это мгновение взгляд его упал на зонтик, так и оставшийся стоять в углу. Объяснений больше не потребовалось.

— Олле?

Прежде чем травник успел ответить, послышалось негромкое: «Простите… Оп!», худая длинная рука на краткий миг нарисовалась в темноте, схватила зонтик и исчезла. Воцарилась тишина.

— У меня плохие новости, — медленно проговорил Жуга.

— Плохие новости? — взгляд Хансена тревожно метнулся к лежащему гному и, не обнаружив там ничего опасного, вернулся обратно. — Ничего не понимаю… Кто-то умер?

Жуга покачал головой:

— Кто-то умрет.

Он медленно встал, подобрал недлинный шест, который выломал вчера из кровли старой хижины, и двинулся к двери.

— Куда ты?

— Разомнусь.

Светало. Разминался Жуга больше часа, то и дело слышались удары дерева по камню, гул рассекаемого воздуха и быстрый скрип снега под его башмаками. За это время Хансен успел натаять снега, поставить на огонь похлебку и поменять повязку Орге. Маленький гном все еще лежал без движения, грудь его размеренно вздымалась и опадала. Глаза дварага были закрыты. Горячка гнома шла на убыль и Хансену впервые за два дня подумалось, что Орге получил шанс выкарабкаться. Сквозь приоткрытую дверь в нутро натопленной избушки зверобоев медленно сочился холодок, угар ночного костерка вытягивало прочь. Мысли постепенно прояснялись.

Травник возвратился потный и взъерошенный, таща охапку дров, подобранных на берегу. Притворил ногою дверь, швырнул в угол две половинки посоха, перехватил веревкой рыжий конский хвост и принялся натягивать рубаху.

— Сломал? — сочувственно заметил Хансен. Жуга поморщился.