Драконовы сны - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 102

— Да вот, пришли взглянуть, как вы тут «строите дома» для наших четверых друзей.

— А еще, — присовокупил Вильям, доставая из-за пазухи зеленоватую бутылку, — принесли вам склянку аквавита,* чтобы выкопали, как надо.

— А, ну раз так, то вечер добрый, господа хорошие, — могильщик опустил лопату и снова принялся копать. — Стало быть, интересуетесь? Похвально. Никогда не вредно присмотреть заранее себе местечко, где придется задержаться на всю оставшуюся смерть.

— Да вы философ, сударь, — не сдержался Вильям.

Тот пожал плечами.

— Все мы у смерти в отпуску. Тут поневоле потянет на философию.

Как раз в этот момент, поддетый лопатой, из могилы вылетел череп, упал к ногам Вильяма и уставился на барда темными овалами глазниц. Вильям ахнул от неожиданности и поспешно сделал шаг назад.

— Чего испугался? — травник усмехнулся, наклонился и подобрал череп. Повертел его в руках, счистил песок. — Обычная башка. У тебя внутри такая же.

Вильяма передернуло.

— Подумать только, — сказал он, косясь на травникову находку. — Может, это голова какого-нибудь политика, ученого человека, или придворного, а теперь этот мужик швыряет ее оземь, словно ослиную челюсть* — это ли не тщета всего сущего? Зайди вот с этим к какой-нибудь даме и скажи ей, что хотя бы она накрасилась на целый дюйм, все равно кончит таким лицом…

— Не думаю, — Жуга постучал ногтем по крышке черепа и вытер руку о штаны. — Это череп молодого человека, юноши. Едва ли он успел стать опытным политиком или придворным хитрецом.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно прищурился Вильям.

— Почти все зубы целые. Слишком звонкий. Молодая кость, — он чуть приподнял череп и вгляделся в пустоту глазниц. — С возрастом они становятся хрупкими. Смотри.

Он размахнулся и внезапно бросил череп на ближайшую могильную плиту. Тот ударился и подскочил с сухим коротким стуком, упруго, словно мячик. Исчез за кучей вырытой земли.

— Ну? Видел?

— Ваша правда, господин хороший, — усмехнулся могильщик. — Не знаю, чья это была могила, но лежал здесь кто-то молодой… — лопата снова обо что-то стукнула, он наклонился и нахмурился. — Кхм, кхм… Смотрите-ка — а вот еще один.

Жуга подобрал и этот череп тоже. Вильям не без любопытства наблюдал за ним.

— Ну, этот-то как раз старик, — сказал Жуга. — Верней, старуха: слишком узкие виски для старика и челюсть слабая… в смысле — была слабая.

— А ну-ка, брось и его тоже, — попросил Вильям.

— Что, разобрало? — усмехнулся травник.

Череп хряснул в камень, словно колотушка, покатился и остался так лежать. Неровный бурый купол зазмеился трещиной, звездой проглянула дыра. Осколки кости рассыпались вокруг.

— Запоминай, тебе наука, — Жуга наклонился и вытер руки пучком пожухлой кладбищенской травы. — По молодости с головой что хочешь можешь делать, а вот с годами надо черепушку-то беречь.

— Это уж точно… — со вздохом согласился бард и машинально поправил повязку…

… повязку, постепенно съехавшую со лба на глаза, Вильям додумался поднять не сразу и некоторое время шарил по столу вслепую. Потом ругнулся и стал перематывать бинт. Второй стакан с грогом опустел. «Может, не стоило ему платить столько? — мимоходом подумалось Жуге. — Хотя чего я беспокоюсь? Пусть надирается. Ему ведь все равно с нами не плыть. Надеюсь, что с ним все будет хорошо».

— Эк развезло-то парня, — укоризненно покачал головою Яльмар. — Дай ему пивка, пусть освежится.

Как раз в этот момент, как будто подтверждая слова викинга, Вильям не удержал в руках кошель. Кружочки серебра рассыпались со звоном. Вильям, чертыхаясь, полез под стол и принялся выискивать их среди грязной соломы. Вылез, вытер руки, завязал кошель и потянулся за кружкой.

«Нет, — подумал травник, — все-таки зря я ему столько уплатил. Но все-таки, зачем он так много пьет?»

В глазах Вильяма проступала пьяная решимость. Жуга украдкой огляделся. Все было спокойно, только дрыхнувший возле камина оборванец таки убрался из таверны от греха подальше. Сигурд с Хельгом в молчании цедили пиво, Ашедук затеплил трубку. Магнус вместе с братом отказался с ними сегодня пойти и остался на корабле, чересчур приметный Орге тоже не решился сунуться в корчму, да и Тил предпочел остаться с Риком, чтоб чего не вышло. Жуга и сам неодобрительно расценивал весь этот поход за выпивкой, да уж больно опостылела холодная еда.

И все же слишком подозрительной была корчма под якорем, да и стояла далеко на отшибе. Одинокого путника здесь запросто могли настигнуть нож или стрела…

… стрела была самая прямая и самая сбалансированная из всех, которые когда-либо видел травник. Помимо прямоты, от других подобных стрел эту отличал наконечник. Тот самый. Рудольфов.

Травник опустил стрелу. Поднял взгляд на барда.

— Ну и чего ты хочешь от меня?

— Я э-ээ… Видишь ли, — Вильям замялся, — я решил, что не поеду с вами дальше. Думаю остаться в Лондоне. Мечтаю, понимаешь, театр свой создать, но не такой, чтоб на колесах, а постоянный, в центре города. Уже название придумал, и местечко присмотрел. Есть там один пустырь, неподалеку от заведенья Йогена… Ну, ты не знаешь, где это, тебе без разницы. Но для начала мне нужно хоть немного денег. Перстень я могу продать и так, а эта стрела… ну, это все, что у меня осталось. Я сам ее сделал.

Жуга повертел стрелу в руках. Наконечник матово серебрился. Вильям был прав — стрела ему и впрямь была ни к чему.

— Я дам тебе за нее десять талеров, — сказал он. — Это немного, но больше я дать не могу. Если цена не устраивает, можешь оставить ее у себя, но не думаю, что она тебе пригодится.

Вильям сглотнул.

— Согласен.

Травник отсчитал деньги и спрятал стрелу в мешок. Завязал горловину. Вильям ждал.

— Чего еще?

— А как ты думаешь с ней поступить?

— Спрячу, — помолчав, сказал Жуга. — Хотя, по правде говоря, мне ужасно хочется бросить ее за борт. Хочется, но я не брошу.

— Почему?

— Вдруг в кого-нибудь попаду. Как-нибудь после…

… после сытной еды в тепле таверны травника клонило в сон. Усилием воли поборов дремоту, он встряхнулся, встал и подошел к камину. Постоял там, грея руки у огня, обернулся и внезапно встретился взглядом с серыми глазами Ашедука. Гном невозмутимо затянулся трубкой, выдохнул клуб дыма.

Он был похож на человека, этот странный гном — пропорциями, ростом, даже цветом глаз, которые нисколько не напоминали выцветшую берсень, как у других тангаров. Лишь в чертах лица просматривалось некое несоответствие, да вот еще, пожалуй, ноги были коротковаты. Под плащом виднелся пояс, изукрашенный богатыми камнями и шитьем, на пальце правой руки поблескивал перстень-гололит.* В отличие от того же Орге Ашедук и выглядел богаче и держался от других особняком.

— Что смотришь, Лис? — спросил вдруг тот, спокойно глядя травнику в глаза. Кивнул на скамейку рядом с собою. — Садись, поговорим.

Голос Ашедука — хриплый и в то же время необычно высокий, тоже выдавал в нем гнома. Глотнув из кружки, двараг подождал, пока Жуга не уселся на лавку, и после паузы заговорил опять.

— Ну что же, видел я тебя в деле. Мечом ты здорово махать умеешь, да и с волшебством накоротке. Не боишься, что однажды хватишь через край?

— Боюсь, — признался тот. — Но мне уже все равно. Пусть лучше будет хуже, чем совсем ничего не будет.

— Ну что же, может быть, оно и так. Это тоже способ жить. Я хочу предупредить тебя, Лис.

— О чем?

— Я видел, как ты сражаешься. Твой меч… Я думаю, ты знаешь, что он и откуда. Я хочу, чтобы ты был осторожен с ним. Волшебный меч делает непобедимым только того, кому это предначертано судьбой.

— Я не верю в судьбу.

— И тем не менее, это так.