Свет звезды - Скиннер Глория Дейл - Страница 38

– С новыми! – он нахмурил лоб, отчего брови сошлись на переносице.

У нее было такое чувство, как будто сердце вот-вот выскочит из груди.

– Я благодарна ему, папа, за то, что он забрал Тайтеса из приюта и нашел ему дом. Если бы этого не произошло, Тайтес мог бы оказаться среди тех детей, которые погибли в огне.

– Я согласен. Но меня удивляет, почему он ждал так долго, прежде чем поехал в приют. – Он поднял руки вверх, выражая этим жестом всю свою беспомощность. – Но теперь это не имеет значения. Давай собираться, поедем прямо сейчас.

Она взяла его за руку.

– Нет, папа. Я не хочу, чтобы ты ехал. Ты только что вернулся из долгого путешествия в Коннектикут. Я же знаю, как тяжелы для тебя эти поездки в дилижансе.

– Это не важно. Я хочу быть там ради тебя.

– Астон будет хорошо заботиться обо мне. Все будет в порядке. Он мой муж, – произнесла она тихо, стараясь, чтобы голос ее был более твердым, чем ее чувства. – Все будет нормально. Но я собираюсь спросить у Астона, могу ли я поехать с тобой в Сиреневый холм и жить там до тех пор, пока не придет время отправляться в дорогу. Лейн осторожно взглянул на нее.

– Ты что-то, не договариваешь мне, дочка? Как могла она признаться отцу, что не может положиться на саму себя в том, что касалось Астона?

– Нет. Не думаю, что Астон будет против. Я знаю, что он очень переживает из-за того, как я обошлась с ним. На самом деле, возможно, он будет даже рад, если я уеду из его дома. Ты же не против, не так ли?

– Я? Черт побери, нет. Но, Гейти, Сиреневый холм больше не принадлежит нам. Я переписал его на имя Астона в качестве твоего приданого. Он может не позволить нам оставаться там.

Гейти сжала губы. Отец был прав. Она подняла подбородок.

– Ладно, попробуем так сделать, а если он не захочет, чтобы мы жили там, думаю, он сам скажет нам об этом. Если это случится, мы снимем комнаты в городе. Как ты считаешь? – Она продолжала улыбаться, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно.

Лейн улыбнулся, потирая плечо.

– Считаю, ты никогда не сдаешься, когда чего-то хочешь.

Ей пришла в голову одна мысль: что произойдет, если она решит, что хочет и дальше быть женой Астона во всех смыслах этого слова? Ей сделалось не по себе от одной этой идеи, и она мысленно одернула себя. Ужасная мысль! – Что-то с ней было не так, если она позволила себе даже представить подобное. Теперь у нее уже не было уверенности, что ее действия отражают внутренние переживания. Она не в силах была отрицать, что ее тянет к нему, но нельзя было сдаваться под натиском подобных чувств. После прошлой ночи она не была уверена, что может полагаться на себя в том, что касается Астона, и будет поступать разумно во всем, что связано с ним. Надо было бежать прочь от Астона Ратледжа.

Гейти вдруг помрачнела.

– Столько всего произошло. Мне хочется немного поиграть на рояле, прогуляться к пруду. Я хочу побыть одна.

Лейн потрепал ее по щеке.

– Дай мне знать, если он не согласится. Я поговорю с ним. Ты же знаешь, мы с Астоном хорошо ладим друг с другом.

– Да, я знаю.

Астон дожидался Гейти возле кареты. Серые облака спешили заслонить голубое небо и солнечный свет; они вполне подходили под его настроение. Он несколько раз ткнул в землю носком ботинка, пытаясь определить, что же с ним не так. Неужели он стал мягче относиться к женщинам? Или совершенно сошел с ума? Неужели то, как поступила с ним Теодора, ничему не научило его? Теперь его одурачили дважды. Прошлой ночью, лежа в постели с Гейти, он чувствовал, что хотел бы забыть про все. А сейчас, в лучах дневного света, он не был уверен, что способен на это.

Воспоминания о каждом томном вздохе, каждой нежной ласке, каждом страстном поцелуе напомнили о том, каким провалом завершился его план. Он надеялся наказать ее за обман. Но если считать наказанием, что произошло между ними прошлой ночью, то ему и думать не хотелось, на что должен быть похож рай вместе с ней.

«В какую же чертовщину я влез», – шептал он себе под нос.

Какая женщина!

«Она обманула меня».

Она просто добилась того, чего хотела. Тебя.

«Она лгала во всем», – отвечал он голосу внутри себя.

Не имеет значения.

«Черта с два не имеет».

Подумай о том, чем это закончилось. Она в твоей постели, не так ли?

«Всего лишь на одну ночь».

Ты можешь поправить это.

Астон отвернулся от кареты и протер глаза, как будто они болели. После бессонной ночи чувствовалась усталость. Он был не в состоянии мыслить разумно. Облокотившись о коновязь, он глядел в небо. Оно было цвета олова, с клубами черно-синих дождевых облаков, маячивших вдали. Небо предвещало грозу.

Он заставил себя прогнать мысли о Гейти и подумать о том, какие дела предстоят ему сегодня. Если он собирается отправиться в Мобил в конце недели, ему надо приготовиться к путешествию и подготовить задания для всех работников. Он составил в уме список дел, о которых должен позаботиться перед отъездом.

Он не понял, каким образом, но его мысли вновь вернулись к Гейти. Сложнее всего, как оказалось, было простить ее за то, что он доверял ей. Она была так очаровательна, откуда же он мог знать, что она – сестра Теодоры? Она не имела с Теодорой ничего общего, хотя он и не тратил особенно много времени на то, чтобы разглядывать свою первую жену. Обычно Теодора всегда сердилась, что все делается не так, как она хочет. Он видел Гейти в гневе, но никогда не видел ее злобной, какой всегда казалась ему Теодора. Как же они могли быть такими разными – по своей природе, взглядам, положению, по тому, как вели себя? Теодора превратилась в шлюху к четырнадцати годам, а Гейти была девственницей в девятнадцать. Единственное, что, на его взгляд, объединяло их, – это упорство, с которым они добивались того, чего желали: то, что вначале его так привлекало в Гейти. И несмотря на то что у них были разные мотивы, они обе выбрали его, чтобы достичь своей цели.

У Гейти был сильный характер. Ему по душе было то, как защищала она свои убеждения. До вчерашнего дня он думал о том, что сможет полюбить ее. Он хотел полюбить ее. Но ее обман поменял все местами и вызвал бурю негодования в его душе. Ему хотелось ненавидеть ее, быть жестоким с ней, причинить ей такую же боль, какую причинила она. Он надеялся сделать это прошлой ночью, но, когда он целовал ее и она отвечала на его поцелуи, он знал, что не способен ненавидеть ее, не способен сделать ей больно. Но мог ли он любить ее? Как он позволил себе стать уязвимым перед чем-то сильным, чем-то, что причиняло ему невыразимую боль? Не будет ли она презирать его за это?

Он не собирается переубеждать ее, чтобы она поверила, что он не обманывает, рассказывая о своих отношениях с Теодорой. Он никогда не раскроет ей всей правды о сестре. Не может ведь он так жестоко поступить с ней.

Астону придется смириться с тем, что она считает его виновным во всех грехах. Теодора, смерть Джоша и ее отца. Неужели она всегда будет ненавидеть его за прошлое, которое он не в силах был обойти стороной, – прошлое, которое преследовало его многие годы? Нет ли у нее подозрения, что она становится ему небезразлична? Было нелегко признать свои чувства – чувства, которые он никогда не собирался, никогда не желал испытывать ни к одной женщине. И сейчас, когда он узнал, что та, которую он так хотел, была сестрой Теодоры, ему было вдвойне тяжело.

Но когда он думал о прошедшей ночи, он знал, что для него не имело значения, кто она – Гейти Смит или Эвелина Тэлбот, – он желал ее снова и снова. Ему нравилось то, как она сопротивлялась ощущениям, которые он заставил ее испытать. Ведь она в конце концов расслабилась, позволила ему любить себя и без стеснения отвечала ему. У Астона не было сомнений – он хотел бы прожить всю оставшуюся жизнь, вновь и вновь деля с Гейти свое ложе. Никогда еще ни одной женщине не удавалось разжечь в нем подобный огонь желания, удовлетворить его настолько полно, чтобы он жаждал ее вновь и вновь. Ему пришлось спросить себя самого: неужели она, занимаясь с ним любовью, испытывала только удовольствие, которое он доставлял ее телу?