Свет звезды - Скиннер Глория Дейл - Страница 35

– Я покажу тебе. Совсем не обязательно, чтобы я тебе нравился для того, чтобы ты получила удовольствие от ночи.

Она перевела взгляд на его руки – он начал расстегивать пуговицы на брюках.

– Надо быть ненормальным, чтобы даже предложить подобное, – ответила она, но голос ее был более неуверенным, чем ей того хотелось. – Спать с тобой никогда не доставит мне удовольствия.

Астон широко улыбнулся.

– Гейти, сегодня ночью мы будем заниматься многими вещами, но сон не входит в их число. Так что не беспокойся, что тебе придется спать со мной. Этого не случится. – Он медленно шагнул к ней. – Я не намерен отпускать тебя раньше, чем солнце появится на горизонте.

Он не сводил с нее глаз, когда спускал с ног штанины брюк и высвободился от них. Длинное нижнее белье плотно облегало его и не могло скрыть выпуклости там, где соединялись его мускулистые бедра. Волна возбуждения, захлестнувшая ее, была настолько сильна, что Гейти, почувствовав себя виноватой, снова сосредоточилась на его лице.

Она почти задыхалась. Ей с трудом удалось оторвать взгляд от его тела и заставить себя не думать о его фигуре.

– Какой же ты подлец, – прошептала она, но, когда слова уже были произнесены, она знала, что голос ее звучал скорее благосклонно, чем устрашающе.

Он еле заметно усмехнулся.

– Ты сейчас так говоришь, интересно, что ты скажешь в середине ночи.

– Как ты можешь хотеть дотрагиваться до меня после того, что я тебе сделала? – спросила она, до конца не понимая, отчего он так стремится провести эту ночь с ней.

– Это будет месть. Ты уже отомстила. Теперь моя очередь.

Астон подошел к ней и провел рукой по щеке: кончики пальцев нежно коснулись кожи у нее под глазами. Чтобы спасти свое достоинство, Гейти крепко зажмурила глаза и отвернулась от него. После долгих лет ненависти нельзя было примириться с возрастающим влечением к нему, не уничтожив часть себя самой, своего прошлого.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она, скорее для себя, чем для него. Ей показалось, что она ощущает, как его рука дрожит на ее щеке, но она не была уверена: движение было неуловимым.

– Я знаю, – голос его сорвался до хрипа. Он развязал ленточку, которая держала ее косу, и дал ей упасть на пол. Обеими руками он провел по заплетенным волосам и распустил их. – Но сегодня ночью это не имеет значения. Я покажу тебе, что совсем не обязательно любить меня, и я даже не должен тебе нравиться для того, чтобы ты получала удовольствие от моего прикосновения. Я собираюсь сделать тебя женщиной.

Она почувствовала, что вся горит, настолько распалили ее эти слова. Она отвернула лицо еще дальше – в надежде уйти от руки, которая касалась щеки.

– Не избегай моих прикосновений, Гейти. Я же знаю, что не противен тебе. Я помню, как мы обнимались около пруда. И знаю, каковы твои губы на вкус, как ты чувствуешь себя в моих объятиях, как отвечаешь мне. – Его руки скользнули по ее плечам и оказались сзади. Он обвил ее талию и прижал к себе, коснулся губами щеки.

Чтобы не потерять рассудок, сохранить свою независимость, победить в этой схватке, она попросила:

– Астон, пожалуйста, не делай этого.

– Мне нравится, как ты произносишь мое имя, Гейти, – прошептал он. – А тебе нравится, как я произношу твое?

– Нет, – солгала она, пытаясь не давать волю чувству голода, свербевшему внутри.

Астон хрипло рассмеялся, как будто бы знал, что она лжет; Гейти стояла тихо, завороженная его прикосновением. Он целовал ее щеки, глаза, нос, но не губы. Он оставлял их жаждущими его прикосновения.

Губы его лишь едва касались ее мягкой кожи.

– Расслабься, Гейти. Надо смириться. Я совсем не хочу причинять тебе боль, но моя честь требует этого. – Он водил губами вниз и вверх по щеке, подбородку, вниз вдоль шеи, по нежной коже возле уха. – Будь моей до рассвета, – прошептал он.

Ресницы Гейти взлетели вверх. Спрашивал ли он или требовал ее согласия? Она не могла сказать точно. Да и в этот момент не была уверена, имеет ли это значение. Она знала только, что его горячее твердое тело было крепко прижато к ней. Влажные губы слегка щекотали ее, отчего вздымалась грудь, твердели соски, замирало сердце. Губы жаждали его прикосновений, но он каждый раз избегал их.

Хотя тело Гейти и подсказывало ей принять то» что он предлагает, и насладиться, ей необходимо было сопротивляться. Она напомнила себе, что после всего он скажет ей, где Тайтес; она не могла позволить себе отвечать на его ласки.

Астон действовал медленно, не торопясь. Гейти держалась стойко, не обращая внимания на свое женское естество, которое требовало пробуждения. Наконец губы Астона робко дотронулись до ее губ. Он обнял ее за талию. Она услышала, как он глубоко вдохнул в себя воздух, и ей стало нечем дышать. Руки его скользнули по ее спине, прижимая их тела друг к другу. Она совсем не желала попасться в сладострастную паутину, которую он плел, но уже была там. Не желала вспоминать то, что ей так нравилось в нем, но вспоминала. Не хотела наслаждаться его поцелуями и прикосновениями, но наслаждалась.

Он был нежным и заботливым, и Гейти забыла, что давала клятву сопротивляться ему, и медленно сдалась перед лаской, которую чувствовала в нем.

Прекрасно понимая, что делает и почему, она отбросила все мысли о прошлом и положила руки ему на плечи. Его руки быстро двигались вверх и вниз по спине, бросая ее в жар, вызывая трепет. Одной рукой он стал ласкать грудь сквозь тонкую ночную рубашку. Реакция была мгновенной, мощной – она уступила. Желание узнать его прикосновение, насладиться им победило стремление оставаться безучастной. Да и как она могла, ведь она чувствовала себя такой ожившей!

С ловкостью умудренного опытом мужчины он поднял подол ее ночной рубашки, стащил ее через голову, отбросил прочь.

– Черт побери, Гейти, у тебя еще что-то под рубашкой?

Он с недоумением посмотрел на ее сорочку без рукавов, заканчивающуюся у бедер, и панталоны ниже колен. Неожиданно он улыбнулся.

– Мне всегда нравилось, что ты такая чертовски правильная. – Он подхватил ее под колени и положил на постель.

Астон приподнялся над ней и взглянул прямо в глаза, не говоря ни слова. Гейти чувствовала, что он хочет что-то сказать, но почему-то предпочитает молчать. Взгляд его оторвавшись от ее лица, опустился ниже и задержался на груди.

– Ты что, не собираешься тушить свет? – спросила она, внезапно застеснявшись.

– Нет. Сегодня ночью между нами не будет тайн. Ты ничего не спрячешь, – прошептал он и впился в ее губы неистовым поцелуем, который не мог оставить ее безучастной.

Астону не потребовалось много времени, чтобы разделаться с ее нижним бельем, затем со своим. Поначалу она попыталась закрыть грудь руками, но Астон мягко убрал руки и прошептал:

Ты прекрасна. Не прячься от меня. Я хочу смотреть на тебя.

Оттого, что Астон лежал на ней всем телом, а его руки изучали, ласкали и обводили контуры ее тела, трепетная дрожь пробежала по ней, захлестнув волной желания. Широко раскинув руки, она обхватила его плечи и спину, охваченная страстью от сознания свободы. У него было крепкое, твердое тело, пробуждавшее в ней инстинкты, о существовании которых она и не подозревала. Она дала волю своим рукам и перебирала мягкие, бархатистые волосы на его груди.

Астон приподнялся над ней, коленом слегка раздвинул ей ноги и приник к ней. Гейти доверчиво прижалась к его возбужденной пульсирующей плоти, и последние следы застенчивости улетучились, освобождая ее.

Он крепче обнял ее, уткнувшись лицом в нежную ямочку у ключицы. Вдохнув в себя воздух, он попытался успокоить сердце, бешено бившееся у него в груди, и замедлить наступление разрядки.

Даже после того, как она обманула, предала и одурачила его, он все равно хотел ее, нуждался в ней, да и как мог он не желать ее? Она была чистой, непорочной и жаждала принять его: ему страстно хотелось сделать ее своей. Он хотел верить в то, что наказывает ее, рассчитывается с ней за обман, но как же то, что он делал, могло считаться карой? И могло ли быть простой уступкой то, как она отвечала ему?