Свет звезды - Скиннер Глория Дейл - Страница 20

– О чем ты, Фредерик? Послушать тебя, покажется, что я ненавижу женщин. На самом деле это совсем не так. Мне нравится быть в обществе женщин. Не представляю, почему ты думаешь иначе.

Фредерик выпустил дым, и он закружился над его головой, пока ночной ветер не унес его. Опершись ногой о белую колонну, стоящую за ним, он пригубил из бокала.

– Но признайся, что никогда не проводил много времени с одной и той же женщиной. Никогда ни за кем не ухаживал.

– И что? – Астон отнюдь не собирался жалеть Фредерика. Если племянник так стремится влезть в его дела, Астон заставит его попотеть над каждым вопросом.

– Все это немного сбивает меня с толку. – Фредерик откашлялся и отпил вина.

– Отчего же?

– Ты же говорил, что никогда больше не сблизишься с женщиной настолько, что она сможет сказать, что ты – отец ее ребенка, или заставить тебя жениться на ней.

Это была правда, и эту правду, черт возьми, знал весь округ. Он сделал ошибку, сказав об этом отцу во время празднования своего двадцатилетия. С того самого дня, когда он родился в семье Говарда Ратледжа, владельца Южных дубов, он был самым завидным женихом в городе. Теодора Тэлбот тоже знала об этом. После смерти Теодоры его положение в обществе не изменилось. Когда истекло положенное для траура время, отцы стали являться к нему, предлагая свататься к их дочерям. Все осталось по-прежнему.

– Я устал обсуждать эту тему, Фредерик, и это совсем тебя не касается. К тому же, сомневаюсь, что Гейти может обвинить меня в том, что я испортил ее репутацию. Ты же видел ее сегодня вечером. Она не соглашается ни на секунду оставаться одна в моем присутствии. С тех пор, как уехал ее отец, служанка спит в ее комнате. Не думаю, что должен опасаться Гейти. Я просто смотрю за ней, пока ее отец в отъезде.

– Но ты согласен, что у меня есть повод для беспокойства? – Фредерик подошел ближе к Астону. – Ты обещал, что Южные дубы достанутся моему сыну.

– Если у меня не будет собственного сына, Фредерик. Таково было условие.

– До сих пор у меня не было причин волноваться по этому поводу. Вообще-то я и заехал сюда сегодня для того, чтобы еще раз обсудить с тобой, можно ли нам с Элейн после свадьбы переехать сюда, к тебе.

Астон сел прямо, встревоженный словами племянника. Неделю до вечеринки пара провела здесь, но на большее он не мог согласиться.

– Она здорова, – продолжал Фредерик. – Через год после нашей свадьбы она родит мне сына.

Поднимаясь с кресла, Астон произнес:

– Возможно, но не думаю, что вам нужно переезжать сюда. Я дорожу своим уединением.

– Уединением? Вместе с Гейти? Конечно, ты...

– Не стоит указывать мне на то, что я делаю, Фредерик, – перебил его Астон. Его тон явно давал молодому человеку понять, что он зашел слишком далеко. Он стоял перед Фредериком и видел, что тот прячет взгляд.

Его ресницы непроизвольно вздрагивали, губы слегка побелели; было заметно, как пульсирует жилка у него на шее.

– Я... я только хочу заметить, что ты не держишь свое слово.

Астон сделал шаг вперед, заставляя Фредерика отступить к колонне.

– Не надо угрожать мне, племянник. Я сдержу слово, которое тебе дал. Если к моменту моей смерти у меня не будет наследника, я завещаю Южные дубы твоему сыну. Все остается по-прежнему. Не давай мне повода пожалеть о моем решении или передумать.

– Не буду. – Голос Фредерика дрожал. – Я просто подумал, что было бы лучше, если бы мы с Элейн жили здесь. В этом случае будущий наследник рос бы здесь, на плантации. С самого начала он осознал бы свое место в жизни.

Предложение Фредерика имело свои плюсы, но оно все равно не нравилось Астону.

– Поговорим об этом, когда у тебя родится сын. – Астон хотел закончить на этом, но понял, что не может, и поэтому добавил: – Если у меня его не будет.

– Хорошо. Договорились. – Еще мгновение Фредерик стоял безмолвно. Он выбил остатки табака из трубки, затем пробормотал что-то насчет того, что он устал и хочет спать. После торопливо сказанного «спокойной ночи» Фредерик извинился и пошел в дом.

Допивая бокал, Астон раздумывал над предложением Фредерика. И чем больше он думал, тем крепче становилась уверенность в том, что у него нет ни малейшего желания, чтобы племянник и его миниатюрная жена превратили Южные дубы в свой дом. Может быть, причина была в том, что он собирался отказаться от клятвы, данной им много лет назад, жениться и иметь сына?..

Сон не шел к Гейти, поэтому она лежала в постели, читала книгу при слабом свете свечи. У окна на своей кровати крепко спала Мими. За ужином Гейти так нервничала, стараясь быть любезной с Астоном и Фредериком, что почти ничего не ела. Сейчас пустой желудок урчал, будто заявляя о том, что не успокоится, пока она не поест что-нибудь.

Уже больше часа в доме было тихо: она была уверена, что все спят. Она может совершенно безбоязненно спуститься вниз и посмотреть, не оставила ли Альма какой-нибудь еды на кухне. Стараясь не шуметь, она сунула ноги в комнатные туфли и надела легкий халатик с длинными рукавами, который завязала на талии золотистым пояском. Взяв свечу, чтобы освещать себе путь, она тихо открыла дверь.

Держа свечу в одной руке, а подол халата и ночной рубашки в другой, она спустилась вниз по лестнице. В холле дома было совсем темно – не было окон, которые пропускали бы полосы лунного света. Она поспешила пройти через изысканно отделанную столовую на кухню. На ее счастье, дверь в комнату Альмы была плотно закрыта. Гейти совсем не хотела разбудить ее.

Поставив свечу, она нашла под салфеткой сдобную лепешку, а в ведре, накрытом марлей, – молоко. Даже не потрудившись снять сливки, она опустила половник в молоко и наполнила чашку. Перенеся свечу и свой улов на маленький разделочный столик в центре кухни, она села, чтобы как следует насладиться едой.

Молоко оказалось еле теплым, но жирным, лепешка – холодной, но свежей. Чтобы было поудобнее, она взяла еще стул и положила ноги на сиденье; халат и рубашка поднялись до колен, обнажив ноги. Она откинулась назад, предвкушая поздний ночной ужин.

Гейти положила в рот последний кусочек лепешки и потянулась за молоком. Тут краем глаза она заметила слабый свет, исходящий из дверного проема. Испугавшись, она вскочила, резко опустив ноги на пол. Не было слышно ни звука. Она повернулась и увидела Астона; он стоял, опираясь на дверной косяк, голый до пояса, со свечой в руках.

Проголодались? – спросил он, улыбаясь. – Уютно устроились, не так ли?

Гейти убедилась в том, что ее ноги закрыты, и, подтянувшись, села прямо. Почему она не услышала, как он подошел? Дрожащими пальцами она перебросила свои длинные волосы на плечи и дотронулась до воротничка халата, чтобы проверить, застегнут ли он как надо.

То, что Астон застал ее в такой вольной позе, совсем не волновало ее. Беспокоило то, что это его так развеселило. Гейти не видела в этом ничего смешного – напугал ее до смерти. Она хотела сердито возразить ему, но сдержалась.

– Извините, если разбудила вас. Я старалась не шуметь.

– Я очень чутко сплю.

– Придется запомнить, – скупо проронила она.

– Не возражаете, если я составлю вам компанию? – Астон подошел к столу и присел на стул, на котором до этого лежали ее ноги. Он поставил свечу на стол; свет от нее бросал отблеск на его обнаженную грудь, слегка золотистую кожу.

– Нет, нежелательно. Мы не одеты, и тут с нами больше никого нет, – ответила она, запахивая халат у самого ворота, изо всех сил стараясь не глядеть на его мускулистый торс, но понимая, что ей это не удается. Ей хотелось рассмотреть его всласть. Хотелось коснуться его.

– Постараюсь не дать вам пошатнуть мою репутацию. И вообще я не собираюсь никому сообщать о том, что мы встретились здесь. А вы?

Его обаятельная улыбка, весь его вид почти сводили ее с ума. «Конечно, нет», – подумала она, но в ответ только смогла покачать головой.

Астон снова улыбнулся.

– Неудивительно, что вы проголодались. За ужином вы почти не притронулись к еде. Надеюсь, вы нервничаете не по моей вине.