Люмка - Шипулина Тоня - Страница 10

Тут лунная мошка задумалась ненадолго и добавила: « Впрочем, какой тебе от меня толк? Я ведь тоже не знаю дороги…»

Спустя какое-то время дружные лики поблёкли и обессилели. Их длинные крылья двигались гораздо медленнее и от этого звучали не «вжих-вжих-вжих», как в самом начале полёта, а «вжиу-у-уих, вжиу-у-уих». Наконец, лики с трудом доставили Люмку к её новому домику в дупле старой ели. Это место для лунной девочки старушка Лик присмотрела ещё прошлой весной, когда ей впервые приснилось, что Чудесная вещь будет найдена. В дупле когда-то жила белка с двумя бельчатами, но недавно она покинула своё жилище.

Люмка поблагодарила усталых ликов (всех, кроме своего ворчливого друга), и те один за другим растворились в ещё неокрепших розовых лучах солнца.

Лунная девочка с нетерпением забралась в теплоту дупла. Оно было набито веточками и травой, в центре сгрудились десять перевёрнутых желудёвых шляпок. В них, как в глубоких тарелках, лежали какие-то сморщенные разноцветные штучки. Через минуту Люмка догадалась, что это сушеные ягоды.

Лик, который решил немного повременить с исчезновением, рассказал лунной девочке то, что о них знал. В четырёх шляпках – бордовая ежевика – она нежная и сладкая. В других алая боярка – она, тоже вкусна, но её кожица довольно твёрдая. В оставшихся шляпках тёмно– синий барбарис – он немножко с кислинкой. Рядом с желудёвыми тарелками лежали несколько крупных оранжевых ягод алычи.

– Всё это, – сказал Лик, – хранилось тут с прошлого года. Я сам следил за дуплом!

– А где же кедровая шишка? – спросила Люмка.

– Орешки в шишках появятся только осенью. Если хочешь, могу достать тебе каких-нибудь грибов. Правда, они невкусные!

– Я хочу шишку! – Люмка и сама не понимала, зачем вредничает. Может, по привычке? А может, ей просто не хотелось оставаться одной, и она тянула время… – Достань мне кедровых орешков!

Лик вздохнул и молча направился к выходу. Не оглядываясь на лунную девочку, он выпорхнул из дупла, а когда Люмка подбежала посмотреть, куда он делся, от него не осталось и следа. В горах наступил рассвет…

В дупле не было ничего такого, о чём Люмка мечтала, представляя себе домик люминарика. Не было здесь ни столов, ни стульчиков, ни свежих цветов в маленьких вазочках, ни полочек, на которых бы стояли тарелки с орешками, ни уютных узорчатых занавесок, ни… В общем ничего красивого в новом доме не было, но Лунной девочке он всё равно нравился. Сосна пахла необычайно свежо и приятно. Люмка сказала себе, что выспится и обязательно придумает что-нибудь эдакое, чтобы дом был похож на дом, а не просто на «дырку» в дереве. Ей захотелось украсить своё временное пристанище так, как если бы это сделала бабуля или мама Люминия…

– Подождёт ваша Чудесная вещь, – проговорила Люмка чуть слышно, – так долго ждала и ещё подождёт…

В горном лесу один за другим просыпались звуки – чьё-то гулкое ауканье, переливистое пение, звонкое стрекотание.

Лунная девочка несколько раз высунулась из дупла и столько же раз спряталась обратно. Вход показался ей слишком просторным. В старом городском домике отверстие было более узким.

– А вдруг сюда заберется страшный зверь, – подумала Люмка, – какой-нибудь очень страшный… о-о-о-чень.

Она громко и долго зевнула, съела две сладкие сушеные боярки и свернулась клубочком в самой глубине дупла. Кисточки её ушек то и дело беспокойно вздрагивали – Люмка отгоняла от себя образы жутких чудовищ, прячущихся снаружи. Неожиданно на помощь пришло бабушкино лицо, оно вдруг вспомнилось во всех подробностях. Платочек с узелком под шеей, ласковые руки, добрые серые глаза, пышное платье, сшитое из нескольких фантиков с рисунком золотого ключика.

«Ягодки передам», – улыбнулась Люмка. Она твёрдо решила этой же ночью попросить Лика слетать к бабуле и рассказать, что с её внучкой всё в порядке.

Лунной девочке стало так тепло и спокойно, что на несколько секунд ей померещилось, будто она лежит в своей кроватке, укрывшись лоскутным фантичным одеялом. Люмка даже услышала бабушкин нежный голос: «Ая-яй, внученька, кто же ложится спать и не желает спокойных снов?»

Тогда лунная девочка тихонько проговорила: «Спокойного сна, бабушка! Спокойного сна, Луна! Спокойного сна, Лик!» – и мягко провалилась в исцеляющий сон.

Люмкин подвиг

Следующим утром лунная девочка пребывала в прекрасном настроении – выглянув из своего дупла, она взглянула на небо. Солнце показалось Люмке вполне благодушным. Его лучи смело коснулись её конопатого носа, подарив двенадцатую веснушку, но не обожгли и не укусили.

– Какой хороший день! – сказала Люмка и тут вдруг заметила почти на самой верхушке дерева что-то особенное. Ствол сосны, в которой отныне располагался люмкин домик, был будто усеян прекрасными огоньками. Поскольку оставаться равнодушной к сияющим вещам Люмка, к сожалению, не умела, ей тут же захотелось заполучить загадочные огни.

Одним махом преодолев расстояние в примерно триста люминариковских шажков, лунная девочка, остановилась.

– Вот это, да-а-а, – только и смогла проговорить она в восхищении.

Перед Люмкой сверкала целая россыпь мелких оранжевых бусин. Они были очаровательно пузатыми и очень гладкими.

Околдованной необычным зрелищем лунной девочке понадобилась минута, прежде чем она сообразила, что эти непохожие ни на что бусины – капельки застывшей смолы дерева. Нет, конечно, там, у людей, в городе, Люмке тоже приходилось находить на деревьях подобные прекрасные штучки. Но они не идут ни в какое сравнение с этими!

– Это здорово! Я из них сейчас бусы буду делать! – сообщила сама себе лунная девочка.

Она решила, что попробует сделать в шариках дырочки, проткнув их ёлочными иголками, а потом поищет что-нибудь вроде нитки, чтобы нанизать на неё все без исключения чудесные капельки.

Без промедления Люмка принялась отклеивать свои маленькие драгоценности от коры ели – но когда набрала в подол кофты-платья уже штук пять или шесть, заметила далеко внизу какое-то лёгкое движение. Лунная девочка замерла – её рыжие ушки вытянулись, словно по струнке. Немного присмотревшись Люмка, чьё зрение, как вы помните, было невероятно острым, разглядела какую-то небольшую серую птичку. Она была так невелика и невзрачна, что не показалась лунной девочке опасной… Хотя кое-что в её поведении Люмку насторожило. Ей было совершенно не ясно, чем можно объяснить удивительную неподвижность этой скучной птахи? Птица сидела на ветке так тихо, точно затаилась – при этом взгляд её был обращён в одну точку, короткая шея напряжена и устремлена вперёд. Люмке подумалось, что птичка, похоже, охотится.

– Интересно на кого? – как всегда вслух сказала лунная девочка и едва успев договорить, тут же нашла ответ на свой вопрос…

Там, вдалеке, у самого входа в люмкин домик в воздухе завис пушистый и светящийся Лик. Люмка видела по движению его губ, что он недовольно что-то бормочет себе под нос, видела как он, скрестив тоненькие ручки на груди, надувает и сдувает щёки, видела как часто машет красивыми бирюзовыми крыльями. Но ещё Люмка видела, что улетать Лик не собирается.

– Он ждёт меня? – растерянно проговорила лунная девочка, – но он же должен спать – сейчас ведь самое Солнце!

Лунная мошка находилась так далеко от Люмки, что бабочкам мыслей ни за что не хватило бы сил долететь до крыльев Лика. Изнурённые – они растворялись в воздухе уже на полпути.

Тут Люмка ещё раз посмотрела на серую птичку и поняла – в следующее мнгновение та бросится на Лика. Бросится как хитрая кошка на неосторожного тучного голубя, как скользкая лягушка на хлипкого комара…

У Люмки не было ни секунды на размышления, и тогда она сначала прошептала: «Ну, держись, хитрая Мухоловка…», а потом, что есть силы запустила в птицу первой бусиной из кофты-платья. Застывшая капелька смолы, попала точно птице в хвост – Мухоловка встрепенулась, но не испугалась.