И придет рассвет - Скай Кристина - Страница 64

– Но теперь все изменится, – решительно заявила герцогиня. – Заберите эти бриллианты, Бич. Нам надо обсудить гораздо более важные дела. – Одним жестом она отмела месяцы напряженной кампании английского правительства. – Можете спрятать их в фарфоровом чайнике, который стоит на каминной полке. Его подарила мне мать моего мужа, и более уродливой вещи я в жизни не видела.

Без единого намека на улыбку Бич собрал в кучку бриллианты, словно они были стекляшками, и поступил так, как распорядилась герцогиня. А она между тем продолжала:

– Я пыталась определить дату твоей свадьбы, Индия. Полагаю, вы хотите, чтобы она была как можно скорее, хотя вы уже женаты.

– Уже – что? – хором спросили Айан, Люк и Пендлворт.

Довольная произведенным впечатлением, герцогиня улыбнулась.

– К сожалению, определить дату довольно трудно. Предстоят большие хлопоты – надо разослать приглашения, заказать цветы. А еще предупредить твоих неугомонных родителей, Индия. Думаю, они сейчас где-то между Грецией и Египтом, и разыскать их будет нелегко. Пройдет не меньше шести месяцев, прежде чем они вернутся домой.

– Если вы думаете, что я буду ждать шесть месяцев… – хмурясь, прервал ее Торн.

– Да, это, пожалуй, слишком долго, – согласилась герцогиня и заглянула в свою записную книжку. – Может, в этот день? Нет, это вторник, а он неприемлем для Бича.

Ни один мускул не дрогнул на лице дворецкого.

– После этого будет вторая неделя месяца, и у миссис Харрисон могут возникнуть проблемы в связи с большим наплывом гостей. Альберт и его невеста тоже захотят присутствовать, но они не вернутся из Йоркшира раньше чем через несколько недель. Я послала их погостить к родителям невесты. А это значит…

Торн молчал, сурово глядя на герцогиню.

– Придется отложить на шесть недель.

– Если вы думаете, что я на это соглашусь, то…

Герцогиню явно забавляло нетерпение Торна.

– Да, вы не согласитесь. Может быть, пять недель?

– Ваша светлость! – прорычал Торн.

Индия решила, что пора вмешаться. Она подошла к Торну и прошептала на ухо:

– Не переживай, Дев. В случае чего, я знаю один дубовый стол на чердаке, которым всегда можно воспользоваться. То есть если твое терпение лопнет.

Торн переминался с ноги на ногу, чувствуя, как от ее шепота его охватывает волна жара.

– В чем дело, Торнвуд? – спросила герцогиня, заметив перемену в его лице.

– Моя рука… Рука заболела.

– Тогда вам нужно побольше желе. И еще отличного чая герцогини, – сказала Алексис.

– От тебя, Алексис, я этого не ожидал, – вздохнул Торн. – Скоро Эндрю и Марианна станут такими же.

Айан и Макиннон усмехнулись, а Люк и Силвер с удовольствием наблюдали, как их новоиспеченный родственник пал жертвой властной герцогини.

– Думаю, мы сможем скостить еще несколько дней и запланировать свадьбу через месяц. – Герцогиня посмотрела на своего будущего внука. – Если только предположить, что вы к тому времени достаточно окрепнете, Торнвуд. Вы еще довольно бледны, и мне не хочется, чтобы вы плохо выглядели в день свадьбы.

Люк хихикнул.

Айан откашлялся.

Индия покраснела до корней волос. Однако граф Торнвуд лишь лениво улыбнулся и, глянув на Индию, ответил:

– О! Думаю, я как-нибудь справлюсь, ваша светлость.

Он смотрел на Индию и понимал, что эта женщина будет приказывать и раздражать, вдохновлять и мучить его весь остаток жизни.

Женщина, которую он любит больше всего на свете.

Женщину, которая, Бог даст, скоро родит ему ребенка.

Айан засмеялся, но, почувствовав на себе внимательный взгляд бабушки, осекся.

– А теперь, после того как я уладила дела твоей неразумной сестры, полагаю, настала твоя очередь, Айан Деламер. Хоть я и не понимаю, кому может понравиться такой нескладный парень, как ты. Есть, конечно, эта крошка из Таунсенда. У нее безупречная родословная, а то, что она немного косит, почти не заметно.

Айан поспешно поднял руки.

– Но, бабушка…

Спустя три дня Индии и Деву удалось ускользнуть после маскарада, устроенного в честь дня рождения Марианны. Свечи были погашены, торты съедены, и счастливая Марианна была занята разворачиванием многочисленных подарков.

Торн решил, что настал удобный момент увести Индию.

– А как же остальные подарки, Дев?

– Она и не заметит, что нас нет. К тому же мне надо кое-что тебе показать.

– Вашу коллекцию редких гравюр, милорд? – угрюмо спросила она.

– Возможно. Но мы целых три дня не были наедине.

Я сегодня чуть было не запер дверь библиотеки и не начал срывать с тебя одежду.

– Я вижу, тебе пришло в голову то же, что и мне. Торн схватил ее за руку и повел на конюшню, где уже стоял оседланным его огромный черный конь.

– Но, Торн, твоя рука.

– Моя рука в порядке. Иногда чуть свербит. Хотел бы я, чтобы и другие части тела чувствовали себя так же хорошо.

Индия прекрасно поняла, о каких частях тела он говорит. Она и сама ощущала в себе какое-то беспокойство.

– Куда ты везешь меня, Торн? Уж не на «Цыганку» ли?

– Нечестивица. Нет, я хочу показать тебе дом, где мы будем растить наших детей. Карлайл-Холл не похож на твой дом. Крышу давно не чинили, и вообще все нуждается в женской руке. – Он посмотрел на Индию в нерешительности. – Для тебя это будет перемена, хотя, возможно, и не самая приятная.

– На самом деле перемена будет замечательной. С замечательным мужчиной и замечательными детьми. – Усевшись в седле позади него, Индия обняла Торна за талию и прижалась к его спине. – Так чего мы ждем?

– Сейчас поедем.

И он направил коня по полям, освещенным теплым серебристым светом полной луны.

Они ехали медленно, и каждый остро чувствовал прикосновение тела другого.

Наконец Торн остановился на вершине холма, откуда открывался вид на Карлайл-Холл. Луна отражалась в высоких окнах и окрашивала мощенные камнем дорожки сада в призрачный белый цвет. Индия поняла, что Торн говорил правду. Величественный старый дом в стиле Тюдоров нуждался в уходе, и в ее голове сразу же родились сотни проектов, которыми они будут заниматься в предстоящие пятьдесят лет, воспитывая дюжину непослушных детей.

– Он тебе не нравится? По сравнению с твоим домом он не очень большой, я знаю, но…

– Он мне нравится.

– Правда? Несмотря на то, что течет крыша? Но ты еще не видела спальни.

– Я ночевала в таких условиях в то время, когда мы с отцом кочевали в доме-фургоне, что меня ничем не удивишь. Я только надеюсь, что некий коварный французский пират будет время от времени навещать меня.

У Торна от желания потемнели глаза.

– Возможно, он уже ближе, чем вы думаете, миледи.

– Вы так полагаете? – Индия протянула руку и наткнулась на твердую плоть. – Мне разрешено подняться на борт, капитан? – пробормотала она.

– Боже милостивый, – простонал Торн и, схватив Индию, стащил ее на землю. Любуясь ее белой кожей и рыжими волосами, разметавшимися по плечам, он прохрипел: – Этот пират – опасный человек. Он всегда берет то, что хочет.

Индия провела языком по губам.

– Я тоже.

Торн закрыл глаза, отчаянно стараясь сохранить над собой контроль. А когда открыл, Индия уже расстегивала верхнюю пуговицу его рубашки.

– Интересно, мадам, кто здесь пират?

– Может, бросим жребий? – промурлыкала она.

– Да поможет мне Бог.

– Думаю, что мы оба.

Она стянула рубашку, обнажила могучие плечи мужа и провела губами по твердым мускулам.

– Предупреждаю – сегодня я в настроении сделать нечто очень опасное.

Ее пальцы, медленно скользнув вниз, сомкнулись вокруг его пульсирующей плоти, и она улыбнулась реакции Торна – немедленной и безудержной.

– Поразительно. Даже лучше, чем мне помнится. Почти так же хорошо, как было с тем пресловутым пиратом, который пытался меня соблазнить.

– Почти? – Торн спустил с ее плеча рукав. – Ты убьешь меня, женщина. Клянусь, ты опаснее любого пирата. – Среди воланов и кружев он нашел торчащий розовый сосок. – Я уже почти умер. Однако полагаю, что есть гораздо худшие способы встретить свою смерть.