И придет рассвет - Скай Кристина - Страница 6

Словно в ответ на ее молчаливую мольбу толпа расступилась. Свет канделябра упал на широкие плечи, обтянутые красным офицерским мундиром с золотыми аксельбантами. На нее смотрели серые, как сталь, глаза.

Торн…

Индия почувствовала, что у нее подкосились колени.

Но это же невозможно! Граф Торнвуд умер от раны на поле Ватерлоо. Трое офицеров его полка видели, как упала его лошадь, а потом французский кавалерист нанес ему смертельную рану.

Умер.

Она сама прочла об этом в газетах.

И все же вот он, перед ней. Хотя и выглядит старше.

– …вы так побледнели, миледи…

– …позвольте мне принести вам стакан воды…

Слова доносились до нее откуда-то издалека. Но ее сердце, ее душа были прикованы к широкоплечей фигуре человека, молчаливо взиравшего на нее с противоположной стороны переполненного зала.

– Индия, что случилось? – обеспокоено спросила герцогиня. – Ты так побледнела.

– Он вернулся, бабушка, – тихо ответила Индия.

– Кто вернулся?

– Человек, о котором я тебе говорила. Он здесь.

Индия снова обернулась лицом к залу, – и на ее щеках заиграл румянец, глаза засияли.

Но человек в мундире вдруг исчез. На том месте стояли две пожилые матроны.

Индия еле сдержала крик.

Натертый до блеска паркет вдруг ушел у нее из-под ног. Бабушка едва успела подхватить ее.

Все это время пара серых глаз наблюдала за ней из-за колонны.

Благодаря быстрой реакции брата мало кто в зале заметил обморок Индии. Айан отвел ее в кабинет герцогини. А тем временем новое имя взбудоражило интерес присутствующих и о ней забыли.

Это было имя офицера, давно считавшегося погибшим.

– Неужели это он? – шептали матроны.

– Не может быть!

– Но эта холодная улыбка… этот высокомерный взгляд… И как похоже на Торнвуда – здесь как ни в чем не бывало, словно так и должно быть. Настоящий Карлайл с головы до пят. У него такое же ледяное сердце, как у его отца-картежника. Я слышала, что он даже хуже…

Вееры трепетали, брови хмурились, и одно-единственное имя перелетало из уст в уста, пока человек в красном мундире молча шел через зал. Похоже, Девлин Карлайл встал из могилы в самый разгар лондонского сезона и был, как всегда, неотразим, если не считать небольшого серебристого шрама на подбородке.

Он не проявил ни малейшего интереса к тому ажиотажу, который вызвало его появление.

Лишь Монктон и Пендлворт, в изумлении приветствовавшие своего друга, видели, как серьезен и напряжен Торн – чего с ним раньше никогда не бывало.

– Черт возьми, Торн, это ты? – спросил Монктон, не веря своим глазам. – Но как… когда… то есть… прости, друг, но мы слышали, что ты погиб.

Серые глаза сузились.

– Как видите – нет. Но прошу меня извинить – мы знакомы?

– Конечно, знакомы! Это я, Монктон. Только не говори, что ты забыл, кто я. Это уж слишком!

Торн немного сжал полные губы.

– Именно об этом я и говорю. Я позабыл. Монктон, говорите?

– Позабыл? Черт возьми!

Пендлворт сжал руку Монктона.

– Здесь не время и не место для такой дискуссии, Монк. – Он глянул на загорелое лицо офицера. – Может, встретимся в клубе?

Девлин Карлайл чуть поднял бровь.

– К сожалению, я должен извиниться. У меня на сегодняшний вечер есть неотложные дела.

– Но…

Пендлворт снова перебил друга:

– Понимаем. Встретимся в другой раз.

Монктон продолжал смотреть вслед широкоплечему офицеру. Он вдруг побледнел, словно увидел привидение.

– Он не узнал меня, Пени. Он изменился. Вроде бы тот же, но не такой.

– Я думаю, что именно это он нам и хотел сказать, Монк.

– Но что же нам делать? Мы не можем позволить ему вести себя так, будто он нас не знает. Это… это нечестно!

– Боюсь, у нас нет выбора.

Сотни гостей видели, как Девлин шел через толпу. Мужчины в восхищений качали головами, а увешанные бриллиантами женщины прихорашивались и хихикали в надежде перехватить его взгляд.

Но он ни на кого не смотрел.

Граф Торнвуд рассекал толпу, словно акула надоедливый косяк мелкой рыбешки. И многие заметили, что в нем что-то переменилось. Он похудел, и его глаза казались на двадцать лет старше. Улыбка ни разу не появилась на его лице.

Элена Марчмонт как завороженная смотрела на приближавшегося к ней офицера. Она надула губки и заиграла веером, но граф прошел мимо, не обратив на нее внимания.

Герцогиня Крэнфорд, которая только что вышла из кабинета, нахмурилась, увидев герцога Веллингтона, направлявшегося к ней.

– Какой прекрасный вечер, Амелия. Я рад присутствовать здесь. Ведь я приехал всего на несколько дней и должен вернуться на континент. Надеюсь, ваша внучка не заболела?

Герцогиня притворно улыбнулась:

– Индия? Девушка совершенно здорова. Просто в зале слишком душно. И она не привыкла к балам.

– Кажется, она жила какое-то время в Брюсселе? Я помню ее. Она была на балу у леди Ричмонд.

Герцогиня была поражена. Неужели он помнит такие детали той ночи, когда в Брюсселе накануне Ватерлоо был сущий хаос?

– Да, она там была. И осталась после Ватерлоо. Боюсь, что война очень сильно на нее повлияла.

– Как и на всех нас. Победа стоила нам слишком дорого. Но ваша внучка скоро все забудет. Если верить слухам, лорд Лонгборо и добрая дюжина младших офицеров будут только рады, если смогут помочь ей в этом.

Герцогиня недовольно нахмурилась. Этот Лонгборо был бесхарактерным идиотом, да и младшие офицеры ненамного лучше. Индии нужен человек чести, храбрец, с такой же склонностью к авантюрам, как и она сама. Герцогиня заметила, какой болью исказилось лицо Индии, когда она увидела кого-то на противоположной стороне зала.

Но почему?

– Вы уверены, что я ничем не могу помочь?

– Уверена. Вы очень добры, но с моей внучкой все будет хорошо. Кстати, если вам случится услышать, как леди Джерси распространяет сказки о том, что у моей внучки депрессия, я была бы вам крайне благодарна, если бы вы их сразу же опровергли, ваша светлость.

– С удовольствием. А-а, я вижу старого друга, приехавшего из Сассекса. Вы меня извините… – Герцог неожиданно замолчал и вздрогнул.

– Что-то случилось, ваша светлость? У вас странный вид.

– Нет, ничего. На секунду мне показалось, что я увидел знакомое лицо.

Герцогиня взглянула на дверь кабинета. Она послала слугу за их семейным доктором, который наблюдал Индию с самого рождения.

За спиной герцогини раздался визгливый смех леди Джерси и раздражающее хихиканье Элены Марчмонт. Вот мегеры, подумала герцогиня. Ей оставалось только надеяться, что лорду Веллингтону удастся заткнуть рты этим сплетницам и никто не узнает, что Индии стало плохо.

Пусть кто-нибудь посмеет сказать ей хоть слово! Семья для герцогини всегда была на первом месте, и если кто посмеет отозваться плохо о ее внучке, тому не поздоровится, уж будьте уверены!

А начать с леди Джерси и этой лисьей мордочки Марчмонт будет настоящим удовольствием!

Недомогание Индии не стало главным событием вечера, каким обещало быть. У света появился новый объект любопытства и сплетен – известный повеса Девлин Карлайл граф Торнвуд, которого считали погибшим на полях Ватерлоо.

Веллингтон тоже заметил Торнвуда. Он холодно кивнул своему бывшему адъютанту, на мгновение их взгляды встретились, и герцог молча покинул зал.

Только Айан Деламер, стоявший в дверях кабинета, заметил легкий кивок герцога.

И именно Айан с решительным видом побежал вслед за Торнвудом в холл. Граф, видимо, посчитал, что на балу ему делать нечего, и собирался уехать. – Задержитесь, прошу вас.

– Да? – Торнвуд медленно обернулся и удивленно посмотрел на Айана.

– Вам нечего сказать? – Айан в изумлении уставился на офицера, вместе с которым он прошагал через всю Португалию и почти половину Испании. – Я думал, что вас убили. Мы все так думали.

– Явная ошибка, как видите.

– Но где же вы были все эти месяцы? Если это секрет, можете послать меня к черту.