И придет рассвет - Скай Кристина - Страница 59

Ее хриплый голос потряс Торна. Стиснув ее руками, он вошел в нее еще глубже, почувствовав, как она сжала его плоть. Он начал целовать ее лицо, руки, шею и уже не мог остановиться.

Закрыв глаза, он начал быстро двигаться „проникнув в нее так глубоко, как только было возможно.

Они забыли обо всем, кроме желания, которое вырвалось на свободу. Торн шептал ей, что преклоняется перед ее красотой, что обожает ее дикую необузданность. Он любил словами, а не только сердцем и телом.

И наградой ему была ее полная отдача.

Он улыбался, когда она напрягалась, когда выгибала спину и впивалась пальцами ему в плечи. А когда ее дыхание немного успокаивалось, он входил в нее снова и снова с таким напором, что ее тело содрогалось, а глаза туманились от наслаждения.

Но неожиданно ее взгляд стал ясным, а губы искривились в насмешливой улыбке.

– А теперь, шалун, остановись.

– Почему? Я просто хотел показать тебе, что настроен серьезно, что готов валяться у тебя в ногах, вымаливая прощение.

– Это, мой дорогой муженек, у тебя получается неплохо. Но я не помню, рассказывала ли я тебе о том блестящем молодом офицере, который уговаривал меня сбежать с ним после…

Как она и ожидала, реакция Торна была мгновенной и свирепой. Его пальцы впились ей в бедра, и он, забыв об осторожности и уже не сдерживая себя, с силой вошел в нее до самого конца. Теперь они были любовной парой, наконец похоронившей свое прошлое ради счастливого будущего.

Они вдруг поняли, что даже в смерти иногда можно найти семена жизни. И это было чудом.

Глава 29

А в это время в Лондоне герцог Веллингтон оторвался от заваленного бумагами письменного стола и взглянул на секретаря, протягивавшего ему запечатанный конверт.

– Надеюсь, что это не очередная угроза убить меня, Стивенс? – За последнюю неделю Веллингтон уже получил три анонимных письма с угрозами, а какой-то отставной солдат даже напал на его карету. – Мне скоро надо будет возвращаться на континент.

Но на этот раз, вскрыв конверт, герцог улыбнулся.

– Ребята неплохо поработали. Девочку спасли, Стивенс. Придется за это выпить.

– Разумеется, ваша светлость.

Заученными движениями секретарь открыл пробку графина и налил немного выдержанного бренди в хрустальный стакан.

– И себе налейте, Стивенс. Это событие стоит отпраздновать. Если Торну повезет, он сможет одним махом схватить остальных, и у нас больше не будет неприятностей от этой банды, которая называет себя «Авророй».

Они чокнулись и в молчании смаковали приятный напиток. Потом, тяжело вздохнув, Веллингтон взглянул на гору документов, которая выросла еще больше со времени его возвращения в Лондон. А его секретарь занялся исходящей корреспонденцией, подписанной герцогом.

Стивенс молча отвернул манжет рубашки, обнажив странный полукруглый шрам над запястьем, отчетливый и непохожий на след от случайной раны. Рисунок был простым: прямая линия под полукругом, от которого расходились лучи, символизировавшие заходящее солнце.

А возможно, и восходящее.

На рассвете.

Окончив работу, Стивенс разгладил манжет и вдруг вспомнил, как ему было больно, когда резали кожу на его руке пять лет назад. Тогда их было гораздо меньше, чем сейчас. Стивенс был одним из первых, кто получил доступ к избранному кругу Веллингтона, и он использовал свое положение с умом и осторожностью. Никто не подозревал ни о его истинных намерениях, ни о том, что он стоял во главе группы, известной как «Аврора».

Он сжал зубы. Пусть они проиграли Ватерлоо. Пусть. Но скоро они победят. Вся его жизнь была посвящена этой цели. Очень скоро Наполеон спустится с горы на Святой Елене и ступит на борт корабля, следующего во Францию. И тогда его сторонники вернутся в Париж и карта Европы снова будет переделана.

И он будет при этом триумфе присутствовать.

Стивенс вспомнил о своем отце – младшем сыне обедневшей семьи, над которым открыто издевались все, кому не лень. Джон Стивенс, его единственный сын, тоже был изгоем – сначала в захолустной деревушке в Гэмпшире, где он родился, потом в школе, куда отец определил его, с трудом скопив денег. Одиночество стало еще более невыносимым, когда Стивенс оказался в узком кругу офицеров, служивших Веллингтону. Однако его расторопность и организаторские способности были скоро замечены, и он получил доступ к секретным материалам. Теперь он им всем покажет! Он их заставит страдать так же, как он страдал всю свою жизнь.

– Стивенс, вы не забыли, что эти письма должны быть отправлены в течение часа? – Тон Веллингтона был довольно резким.

Оказывается, он задумался, понял секретарь. Это опасно. Сейчас особенно важно не вызвать подозрений.

– Я смотрел в окно, ваша светлость. Мне показалось, что кто-то слоняется возле ворот. Вас попросили открыто появиться в Гайд-парке, но после угроз, которые вы получили, это вряд ли благоразумно.

Веллингтон рассмеялся:

– День, когда слишком опасно прогуливаться в Гайд-парке, это такой же день, как все остальные. Например, тот, когда мы выиграли сражение при Ватерлоо.

Стивенс пожал плечами.

– Осторожность никогда не помешает, ваша светлость. Он отвернулся, чтобы закончить свою работу. Времена и вправду опасные. И никто лучше его не понимал этого.

Орудуя серебряным ножом для разрезания бумаг, он с холодным спокойствием подумал о грядущей в скором времени смерти Веллингтона.

Глава 30

Девлин и Индия, держась за руки, медленно спускались по лестнице под взглядами, по меньшей мере, семерых слуг. Все они, правда, были слишком хорошо вышколены, чтобы проявить хотя бы малейшие признаки удивления при виде несколько взъерошенной парочки. Но Индия знала, что через пять минут слух пройдет по всему огромному дому.

Она взглянула на Девлина и улыбнулась:

– Они наверняка начнут о нас сплетничать. А уж что они будут говорить! Что ты держал меня на мушке пистолета. Или что я держала тебя на мушке. Как ты к этому отнесешься?

– Вряд ли, моя дорогая, они скажут что-либо удивительное.

– Ты уверен? Тебе наплевать на сплетни после того, что было на запуске воздушного шара?

– Да пусть говорят. Пусть хоть весь мир говорит. Думаю, мне доставит удовольствие фигурировать в одной из отвратительных сплетен о скандале в семье Деламер. Кроме того, нам так много предстоит наверстать.

Индия прикусила губу.

– Интересно, что подумают дети.

– Дети? Да они будут в восторге. Они влюбились в тебя с той минуты, как увидели. Как и я.

– Повеса.

– Бывший повеса, – уточнил он и крепче сжал ее пальцы.

– А что насчет остальных бриллиантов?

Они уже дошли до нижних ступеней лестницы, откуда во все стороны расходились солнечные мраморные коридоры великолепного дома, полного сокровищ, скопленных за пять веков членами энергичной и жизнерадостной семьи, история которой была существенной частью истории самой Англии.

Ему оставалось лишь надеяться, что он достаточно умен и силен, чтобы встать вровень с женщинами семьи Деламер.

– Трех заговорщиков мы уже поймали, и они не из тех, что станут держать язык за зубами, так что скоро в наших руках окажутся и остальные. К тому же у нас есть еще одна зацепка. Мы узнали, что у каждого из них есть особый шрам над правым запястьем.

– Восходящее солнце, – задумчиво произнесла Индия. – Аврора.

– Ты быстро соображаешь, женушка. У тебя врожденные способности к такого рода делам.

– Надо это запомнить. Если ты не позаботишься о том, чтобы как следует занять меня, я исчезну, найду себе опасное занятие.

– Нет, не исчезнешь, если дорожишь своей жизнью. – Торн посерьезнел. – Предупреждаю: больше никаких тайных побегов из дома среди ночи, никаких допросов речных пиратов.

– Даже если они привлекательны? Даже если с риском причинить себе боль они пытаются спасти меня от проблем, которые я сама себе создала?