И придет рассвет - Скай Кристина - Страница 33

Айан с трудом удержал улыбку.

– Думаю, ничего ужасного. Но твой брат, возможно, прав. Тебе еще расти и расти до того времени, как тебе придется беспокоиться о глупом поведении взрослых.

– Но пока мне кажется, что взрослые иногда ведут себя как дети, – возразила Алексис. – Вот, например, граф. То он счастлив и приветлив, а то вдруг становится холодным и будто нас не замечает. Сначала я думала, что это из-за его плеча. Он был ранен, и у него шрам, который он никому не показывает. Но вряд ли боль в плече заставляет его топать ногами и хмуриться. Может, он заболел какой-нибудь страшной болезнью?

«Это всего лишь случай хронического высокомерия», – с горечью подумала Индия.

– Нет, Алексис, ты зря беспокоишься. Просто у вашего опекуна много забот, которые отвлекают его от вас. Он не был в Лондоне уже несколько месяцев, и у него накопились дела.

Алексис морщила нос, обдумывая сказанное Индией.

– Вы, наверно, правы. Я бы только хотела, чтобы эта старая вдова не торчала все время в его доме. Я не хочу, чтобы она стала моей мамой. Она запрет нас в кладовку, будет морить голодом и продержит там всю жизнь.

Индия рассмеялась и взъерошила кудряшки девочки.

– Сомневаюсь, что ваш опекун ей это позволит. Мне кажется, он очень вас любит.

– Я тоже раньше так думала. Но сейчас я уже в этом не уверена. Он все время такой сердитый. Я слышала, как кухарка сказала, что он такой потому, что ему одиноко и ему нужен кто-либо, кто разделит с ним постель. – Алексис в недоумении посмотрела на Айана. – А зачем ему это надо? Вы думаете, это потому, что у него холодные ноги?

Айан смущенно откашлялся.

– Э… возможно, поэтому. – Он галантно предложил Алексис руку и вывел из дома. – Наверно, тебя уже хватились. Ты же не хочешь, чтобы все из-за тебя волновались?

– Нет, конечно. Я просто хотела рассказать леди Деламер, как все мы несчастны.

– Это хорошо, но тебе не следовало уходить из дома одной. Лондон очень отличается от вашей деревни в Бельгии.

– Вы так считаете? – удивилась Алексис. – А я думаю, что здесь очень спокойно. Здесь и в помине нет тех серых людей, которые бродили вокруг поля сражения.

– Серых людей?

– Ну, знаете, они выходят из тел тех, кто умер. Я их видела около убитых солдат после Ватерлоо. О, как правило, они безобидны, просто чувствуют себя потерянными, как мы. Я пыталась объяснить им, что их тела погибли и им надо найти дорогу домой, но они не хотели меня слушать. Я ведь всего лишь ребенок.

Индию будто кто-то схватил за сердце. Неужели этот удивительный, не по годам смышленый ребенок действительно обладает странной силой ясновидения?

Айан пошел к карете. Когда он уже не мог ее слышать, Индия тихо спросила у Алексис:

– Ты все еще видишь этих людей? Этих… серых людей?

– Только, пожалуйста, никому об этом не рассказывайте, – забеспокоилась девочка. – Эндрю и Марианна говорят, что это просто мое воображение, поэтому я теперь об этом молчу.

– Можешь не сомневаться, дорогая, я сохраню твой секрет.

– Тогда я вам расскажу. Я все еще иногда их вижу, но уже не так часто. В Лондоне это в основном маленькие дети, а в Брюсселе были мужчины. Солдаты. Но здесь – дети, и, кажется, что у них одни кости. Как вы думаете, у них было мало еды?

Вполне возможно, подумала Индия. Она стала с трудом подбирать слова, чтобы сказать что-то умное этому ребенку, который обладал большей мудростью, чем она.

– Ты правильно беспокоишься, но лучше тебе не думать об этом так много. Ты рассказала своему опекуну?

– Графу? Нет, он слишком занят. Я не хочу его расстраивать. – Алексис внимательно посмотрела на Индию. – Он просил передать вам, чтобы вы не плакали.

– Он? Ты имеешь в виду графа?

– Конечно же, нет. Я говорю о маленьком мальчике, которого я иногда вижу около вас. Он такой светлый, не как другие. И он кажется мне счастливым. У него красивые темные кудряшки, а глаза точно такие, как у вас, миледи. Он попросил передать вам, что так и должно быть, что время еще не пришло.

Индия побледнела как полотно и прижала руки к груди, будто хотела защититься от удара.

Никто не знал о ее секрете, о ее тайных муках, пока эта маленькая девочка с проницательным взглядом светлых глаз не проникла в самые глубины ее измученной души.

– Ты не можешь знать то, о чем говоришь, – прохрипела она. – Это какой-то жестокий трюк.

Глаза Алексис тут же наполнились слезами, и Индия поняла, что это вовсе не трюк. Айан стоял у кареты и ждал ее.

– Я отвезу ее домой. Мне надо… немного побыть одной.

– Я поеду с тобой, – решительно заявил Айан.

– Нет! Только Алексис и я. Пожалуйста!

– Хорошо, хотя мне это очень не нравится. Браун отвезет вас, но я приеду через пятнадцать минут.

Хорошо зная брата, на большее Индия и не рассчитывала.

– Вы на меня не сердитесь? – шепотом спросила девочка.

– Нет, дорогая, нисколько, – очень тихо ответила Индия и крепко сжала руку Алексис.

– Как это случилось?

Они уже ехали в сторону Белгрейв-сквер, когда Индия задала этот вопрос.

– Точно не знаю. Вокруг меня все время были люди – люди, которых никто не видел. А серых людей я начала видеть в Брюсселе после сражения.

От слов Алексис, сказанных без всякого умысла, у Индии холодок пробежал по спине.

– А мальчик? Расскажи мне мальчике, Алексис.

– Он был таким милым. У него добрые глаза, и такие глубокие, что не видно дна. Они похожи на озера, которые я видела в Швейцарии, куда меня однажды возили родители. – Алексис замолчала, прикусив нижнюю губу.

– А… сейчас ты его видишь?

Алексис повернула голову и стала вглядываться в полутьму кареты. Потом вздохнула и призналась:

– Нет, сейчас не вижу. Так бывает. Я не знаю заранее, когда это случится. Может быть, он не хочет беспокоить вас, миледи. Вы такая красивая в этом платье – просто принцесса из сказки. Я уверена, что он не хочет испортить вам вечер.

Индия крепко сжала руку девочки и с бьющимся сердцем откинулась на спинку сиденья.

Конечно же, все это правда. Она потеряла ребенка Девлина после Ватерлоо. И это еще больше усилило ее боль и горе. Она осталась в Бельгии еще на несколько месяцев, прежде чем нашла в себе силы встретиться с семьей и скрыть правду о своей потере.

Индия ни с кем не поделилась своим горем. Она решила, что будет гораздо лучше, если она запрячет поглубже эти печальные воспоминания и никто не будет о них знать.

И вот теперь эта не по годам развитая малышка заглянула в ее душу своими светлыми глазами и увидела то, о чем никто не знал.

«Он просил передать вам, что время еще не пришло».

Она цеплялась за эти слова, чувствуя, что это глупо, но вместе с тем находила в них утешение.

– Простите меня, если то, что я вам рассказала, расстроило вас, леди Деламер. Я не хотела причинить вам боль. Мне никто не верит, когда я рассказываю о том, что вижу. Особенно о человеке со шрамом, который иногда приходит по ночам.

– Ты его вправду видела? – нахмурилась Индия.

– Я не вру! Я вижу, как иногда он прячется в моей комнате. У него такие холодные глаза, как будто он одним своим взглядом может превратить человека в глыбу льда. – Алексис вздрогнула.

– Подумай хорошенько, Алексис. Ты действительно видела того человека, или он похож… похож на серых людей, которых можно увидеть, но нельзя дотронуться.

Девочка с минуту помолчала.

– Я никогда до него не дотрагивалась. Но я вижу его сейчас в тени рядом со мной. Так же ясно, как вижу, что вы плачете. – Алексис протянула руку и погладила Индию по мокрой щеке.

– Спасибо, что рассказала мне обо всем, Алексис. Не переживай… я была рада узнать… Но мне бы хотелось, чтобы ты никому об этом не рассказывала. Пусть это будет наш секрет – твой и мой. Согласна?

– Согласна. Я никогда ничего не рассказываю Эндрю, потому что ему не нравится, что я после обеда таскаю со стола куски торта. А я кладу их в карман передника, отношу к себе в комнату и прячу за стопкой книг.