Черная роза - Скай Кристина - Страница 96

Тэсс услышала фырканье, потом шуршание одежды.

— Слишком я много болтаю даже для такой старой глупой женщины. У вас есть дар заставлять людей говорить, детка. Я думаю, это оттого, что вы умеете слушать — спокойно и светло. Понимаю, почему он любит вас.

Сердце Тэсс бешено забилось, ей хотелось о многом расспросить старую служанку. — Но почему… — неуверенно начала она. Следующие слова Марты оборвали ее вопрос.

— А вот и Андре.

Тэсс вздрогнула, чувствуя себя как ребенок, застигнутый за подслушиванием. Она услышала его быстрые шаги по траве и почувствовала отличительный запах — смесь морского воздуха и цитрусового мыла.

— Ну что, Марта заговорила тебя до полусмерти? — спросил капитан. — Если она расписывала мои мальчишеские проделки, то я…

— Нет, что вы! — поспешно произнесла Тэсс, опасаясь, что Марта скажет ему, о чем именно они беседовали.

— Хватит задираться, молодой человек. Слушай свою даму — это тебе мой совет, А я пойду в сад, где смогу поразмышлять о моем бедном умершем Пьере и о том, что скоро буду с ним. — Шаги Марты медленно удалялись.

В наступившей тишине Тэсс чувствовала рядом с собой Андре, изучавшего ее лицо.

— Приготовься, англичанка, принять дары. Это от ле Бра. — На колени Тэсс упала охапка роз, наполняя воздух дурманящей сладостью. — Это от ле Фюра, — Она почувствовала аромат мимоз. — А это от меня.

«Камелии», — подумала Тэсс. Окутанная этим неотвязным запахом, она почувствовала в горле подозрительный спазм.

— О-о, Андре, — выдохнула она, — как чудесно!

Ее плеч коснулись последние косые солнечные лучи, теплые и вязкие, как мед. Где-то на изгороди тихо посвистывала птичка. Сев рядом с Тэсс, Андре запел старую бретонскую песню, потом перевел печальные, милые слова строфу за строфой, пока солнце в неистовом сиянии плавилось над спокойными водами залива.

Позже, гораздо позже, когда она вновь обрела способность ясно соображать, Тэсс призналась себе, что весь этот день был обольщением. Француз обольщал ее сочным звучанием грубоватого голоса, своим смехом, рассказами, живительной бретонской едой, которой он кормил ее с рук.

Каждую минуту — обольщение! И она целиком попалась в его сети, не успев даже понять, что ее преследуют. Даже приход врача вскоре после этого не нарушил магии — во всяком случае, не сразу.

Ощупывающие ее повязку пальцы были легкими и проворными. Одеревенев от ожидания, надеясь, что недавние головные боли сигнализируют о возвращении зрения, Тэсс с трудом справлялась с растущим волнением.

Врач поддакивал и хмыкал, внимательно слушая ее рассказ о происшествии. Он осторожно развязал узел, удерживающий повязку.

— Посмотрите на меня, — попросил он.

Тэсс попыталась сделать это, собрав всю свою волю, но ее ждала лишь темнота. С ее сомкнутых губ сорвался сдавленный стон. Побледнев, она противилась обрушившемуся на нее разочарованию.

Ничего. Ничего, кроме слепоты!

Зачем она надеялась?

Прерывисто дыша, она слушала врача, говорившего слова утешения и надежды, и Андре, часто прерывающего его, чтобы задать вопрос или получить разъяснение по поводу совета врача, хотя и никчемного.

С тех пор как ослепла, Тэсс много узнала о голосах — и теперь ей послышалось в голосе врача сожаление, хотя он и говорил о необходимости быть оптимисткой.

После ухода врача Тэсс сидела не шевелясь в тени теперь уже прохладного сада. Напрягшись всем телом и вытянувшись, как тетива под пальцами лучника, она всматривалась в тени, отделявшие ее от Андре.

— Пожалуйста, — хрипло прошептала она. — Боже, Андре, вы должны… — Ее голос на секунду прервался. — Возьмите меня сегодня ночью в постель. Дайте мне свет и заставьте меня гореть. О, пожалуйста, дайте мне забыть этот кошмар!

Тэсс даже не поняла своей ошибки.

Но Андре услышал, и его лицо посуровело. Даже сейчас, подумал он, эта женщина не может заставить себя сказать ему «ты», сделать обращение более интимным. Маленький промах, но тем не менее красноречивый.

Особенно если учесть то, о чем она его просила.

Сердце Тэсс стучало так сильно, что она едва услышала его хриплое рычание. В следующее мгновение он схватил ее сильными руками за запястья и рывком поднял на ноги.

— Ты меня просишь об этом, англичанка? — пробасил он. — Тогда вот мой ответ. Нет! Бог свидетель, нет! Этого я не сделаю никогда!

Тэсс вздрогнула и побледнела, услышав неприкрытую ярость в голосе француза. Внезапно к ней вернулся привычный кошмар, который преследовал ее с тех пор, как она проводила дни и ночи взаперти в подземельях Фарли. Темнота уже начинала окутывать ее мерцающим коконом, когда она услышала произнесенное сквозь зубы ругательство Андре.

— Даже сейчас ты не можешь произнести это, да? Ты-ты! Скажи это! — Пальцы, его, вцепившиеся в ее запястья, начали дрожать. — Упрямое создание, ты думаешь, что в безопасности, что эти стены защитят тебя. Но они лишь порабощают тебя, англичанка. Скажи это!

Тэсс всхлипнула, кружась в водовороте мыслей, силясь отмахнуться от холодных теней.

— Т-ты. Правда.

Дрожь в его пальцах прекратилась. С низким, первобытным рычанием Андре пригнул Тэсс к земле, не выпуская ее из рук, пока волосы цвета бургундского не рассыпались по спине, устремившись водопадом на землю.

— Вот так, любимая моя, так я возьму тебя. Не в постель, но в любовь. Дьявол! Как я буду любить тебя, англичанка! Пока не забудешь, где кончаешься ты и начинаюсь я. Пока не задрожишь и не станешь шептать — мое имя. Не его. — Он охватил ладонью ее грудь, привлекая в жесткую колыбель своих бедер, где даже сейчас дерзко выдавался его жезл. — Начиная с этого момента. Произнеси эти слова, малышка. Скажи мне, чего ты ждешь, как и от кого.

— Toi, Andre. Aime-moi[12] . — Сейчас Тэсс каким-то образом смогла произнести слова, которые он хотел услышать.. — Люби меня сейчас.

Вслед за этим все изменилось. Пламя в глазах Андре разгорелось ярче, но не от гнева, а от страсти и исступленного, всепоглощающего желания. Не говоря больше ни слова, он принялся расстегивать длинный ряд пуговиц у нее. на спине.