Имя нам – Легион - Сивинских Александр Васильевич - Страница 16

– Осторожнее, ради бога! – взмолился я. – У него могут быть блохи! Куда смотрит руководство? – обратился я уже к Игорю Игоревичу. – Девушка обязательно должна пройти курс техники безопасности при общении с земными собаками! По счастливой случайности вы имеете первоклассного кинолога в моем лице. Рад буду предложить свои услуги!

Девушка поднялась с колен и звонко спросила:

– Это и есть вновь прибывший? Как вас зовут, мсье кинолог?

– Для вас, мадемуазель, Филиппом! – Я склонил голову, стараясь, чтобы великолепные мои волосы рассыпались вокруг нее наиболее выгодно и стильно.

Кажется, это мне вполне удалось, потому что девушка отреагировала восхищенным:

– Превосходные волосы, Филипп! Интересно, нет ли в них каких-нибудь паразитов? Игорь Игоревич, вы не станете возражать, если мы эту излишнюю роскошь сейчас удалим?

Игорь Игоревич, взглянув на мое исказившееся от бескрайнего ужаса лицо, добродушно промолвил:

– Ну-ну, Вероника, не будьте такой суровой! Думаю, можно обойтись и без этого. Фил, познакомьтесь с Вероникой Владимировной. Она наш главный эскулап, ангел-хранитель нашего здоровья! Подчас, знаете ли, бывает весьма грозна. Но, к счастью, недолго.

– Понимаю, – проблеял я, все еще полный тревоги за свою каштановую красу и гордость. – Милосердие – главное оружие врача… – Я умоляюще посмотрел в огромные голубые глаза Вероники Владимировны. – Не так ли?..

Девушка улыбнулась:

– Конечно, так. Раздевайтесь, Филипп. Донага! – уточнила она твердо.

Насколько эстетично выглядит абсолютно голый мужчина? Если он, конечно, не античный бог и не статуя. В большинстве случаев на этот вопрос можно ответить практически без слов: ха-ха-ха! Сняв одежду, я сейчас же почувствовал, как все мои безукоризненно пропорциональные с точки зрения классических идеалов мышцы стремительно дрябнут, сморщиваются и прекращают существование. Зато на передний план победоносно выплыл некий, обычно весьма малозаметный орган. Я стыдливо пытался прикрыть его руками, но все равно казалось, что он настойчиво пытается вынырнуть из-за преграды, как бы заявляя гордо: «Вот он я! Полюбуйтесь! Каков молодец?!»

Игорь Игоревич смущенно кашлянул и сказал:

– Думаю, я здесь больше не нужен. Буду ждать вас внизу, Фил.

И спасся бегством. Наверное, представил себя на моем месте.

Вероника поправила высокий чепец и распахнула передо мной стеклянную дверь:

– Прошу! Входите-входите, не бойтесь. Обещаю, кудри ваши останутся целы!

Как же мне хотелось в тот миг, чтобы они не только остались целы, но и моментально удлинились до колен!

Следующий удар подстерегал меня возле зловещего сооружения, чертовски напоминающего дорогой гроб. Вероника Владимировна откинула его полупрозрачную, ровным глянцем отсвечивающую крышку и скомандовала:

– Полезайте внутрь! Ложитесь на спину. Руки по швам, ладонями вверх. Глаза не закрывать, рот широко открыть!

«О, поза музейного экспоната! Не забуду тебя до конца дней своих», – подумал я и, жарко покраснев, принял требуемое положение.

Крышка захлопнулась.

В глаза сверкнуло, в отверстия дунуло, в ушах зазвенело, а зубы заныли. Все тело нестерпимо зачесалось, правую ягодицу что-то больно кольнуло. Захотелось пукнуть и чихнуть. Чтобы я случайно не удержался от того или другого, мышцы живота получили легкий, но действенный электрический удар, а в носу запершило…

Напоследок я обильно вспотел.

Из «гроба» вылезал, простите за каламбур, таким, что краше в гроб кладут. Я потупил глаза и дрожащим голосом спросил:

– Что дальше? Дыба?

– Можете одеваться, – смилостивилась очаровательная повергательница мужской гордости в прах. – Погодите-ка. – Она ловко приклеила к моей уколотой заднице кусочек пластыря.

В шортах и майке я почувствовал себя совсем другим человеком – таким, чье имя звучит более или менее гордо. При виде смеющегося лица Вероники гордости поубавилось.

– Итак? – спросил я. – Неужели годен?

– По всем статьям, – сказала она. – Даже зубы здоровые! Вот уж редкость, так редкость!

– Могу гвозди рвать, – похвастался я. – Вам не нужно? – Я завертел головой в поисках торчащих шляпок.

– Нет! – засмеялась она. – Жалобы какие-нибудь имеете? Плохой сон? Плохой аппетит? Жидкий стул? Частые запоры?

– Есть одна, – сказал я и сделал озабоченное лицо. – Время от времени начинают по мне бегать какие-то животные. Мелкие такие, то с хоботками, то с рожками. Я и название знаю, специально в медицинской энциклопедии смотрел! Насилу, правда, запомнил: «Делириумы» какие-то, «тременс»… Не поможете ли избавиться?

– Для нашей медицины нет ничего невозможного, – заявила Вероника Владимировна. – Слушайте и запоминайте! Перво-наперво – ежедневная трехразовая клизма. Затем касторовое масло. Перорально, сорок миллилитров за один прием, так же трижды в день. Ну… и инъекции витаминов группы «Б» внутримышечно. Очень, знаете ли, способствует! Назначаем? – Она вопросительно и строго посмотрела на меня.

– Пожалуй, не стоит. Подумаешь, чертики-слоники… Не извольте беспокоиться, сам справлюсь! – бодро пообещал я и поспешно ретировался под ее заливистый хохот.

Игорь Игоревич дымил своей чудовищной сигарой и улыбался каким-то мыслям. Если не ошибаюсь, я даже знал, каким именно.

– Куда теперь? – спросил я.

Он разогнал рукой голубое облачко табачного дыма.

– На склад, за обмундированием и амуницией. Вы еще не проголодались?

– Нет, а вы?

– А я бы чего-нибудь съел… Ну, да это подождет. Идемте!

«С капусты-то, пожалуй, много не набегаешь», – подумал я и зашагал за ним следом.

– Вам понравилась Вероника Владимировна? – спросил он меня вдруг.

– Очень! – сознался я. – У вас все женщины такие прелестные?

– Пожалуй… Большинство, я думаю.

– Интересно, как они относятся к нам, представителям отсталых народностей? – словно бы в пространство, задумчиво спросил я.

– С огромным интересом!

– Исследовательским?

– Не только… Между прочим, Вероника – лишь наполовину терранка. Отец у нее был русским. Но она вам не по зубам, Фил, – поспешил проявить заботливость Игорь Игоревич. – Об нее уже многие эти самые зубы сломали. Предостерегаю по-дружески.