Сага о Гудрид - Сивер Кирстен А. - Страница 67

Карлсефни усмехнулся.

– Я ценю твою дружбу, Эрлинг, и буду следовать твоим советам. Правду ли говорят люди о том, что король не терпит, если кто-то противится его вере?

– Да, это так. Ярлы Эрик и Свейн попытались предоставить своим бондам свободный выбор. Но ты, наверное, еще не знаешь, что летом Олав отправил послание с одним исландским хёвдингом, который возвращался на корабле из Нидароса домой. Король намеревался искоренить остатки языческих верований в Исландии, а его посланник поведал ему, как обстоит дело с вами, язычниками… Конунг повелел тогда Хьялти сыну Скегги приехать в Норвегию, чтобы поговорить с ним.

– А твои соглядатаи неплохо поработали, как я посмотрю, Эрлинг! И если Хьялти Христианин прибудет в Норвегию, пока мы здесь, я считаю, что мне будет только лучше. Ведь Хьялти – любимчик короля, да к тому же в родстве с моей женой.

– Вот как? – Эрлинг испытующе посмотрел на Гудрид. А она безбоязненно встретила взгляд его прищуренных голубых глаз и ответила:

– Да, у Хьялти и моей матери был общий прадедушка, внук Над-додда Викинга.

– Вон оно что! И твой родич Хьялти женат на дочери старого хитреца Гицура Белого… Карлсефни, боюсь, что вы с Гудрид окажетесь как раз теми, на кого положится король Олав в своем стремлении ввести христианство в Исландии! Кстати, ваш Снорри крещен?

– Нет, в Гренландии и в Виноградной Стране не было священников.

– Крести малыша поскорее, Карлсефни! Не жди, когда сам Олав пришлет к тебе своего священника. Тогда тебе придется одарить его так, как не сделает ни один разумный человек.

– В церкви моряков в Осло есть хороший священник, мы думаем крестить Снорри у него.

Прошло время, прежде чем они добрались до Осло. Карлсефни долго торговал в Тунсберге, потом они гостили у его родичей в тех краях, и вскоре наконец взяли курс дальше на север. В изумлении взирала Гудрид на огромные склады, стоящие на рыночной площади Осло. Воин у складов признал Карлсефни и обрадовался, получив в подарок моржовый клык. Он тут же послал за священником и за помощниками в разгрузке судна. Еще до заката все было сделано: Снорри крестили, а команда «Рассекающего волны» была устроена на ночлег.

Снорри оказался слишком большим для купели, но выход был найден. Мальчик очень любил воду и часто купался в Эриковом Фьорде, в Гренландии, так что, когда священник погрузил его в реку, лицо Снорри просияло, как и в тот первый раз, когда Карлсефни окунул его в бухте Винланда.

Мальчик потребовал вновь надеть на него сухую белую крестильную сорочку, и его укутали в теплый плащ. А потом они медленно поплыли дальше по этой красивой реке, протекающей в землях конунга Олова.

По пути Карлсефни и его люди видели на берегу множество знакомых, и все они радостно приветствовали знаменитого купца и мореплавателя. Гудрид заметила, как с большого двора на другом берегу Скиннерфлу – этого блестящего, сверкающего озера, из которого вытекала река, – тянется вереница людей и вьючных лошадей. Она подняла Снорри повыше, а потом повернулась к мужу.

– Торфинн, ты уверен, что нас ждут в Лунде именно втроем? Ведь в последний раз, когда ты был здесь, ты еще не женился на мне, и может статься, что твоя родня присмотрела тебе невесту…

Не отрывая взгляда от широкой ограды двора, раскинувшегося на лесистой возвышенности, Карлсефни сказал:

– Я уже рассказывал тебе прежде, что Торкель сын Лодина умер в Свольдере совсем молодым, и единственным его наследником остался младенец Эрик. Жена Торкеля умерла вскоре вслед за мужем. И теперь, повзрослев, Эрик ведет хозяйство в Лунде вместе со своим дядей Гуннульвом. Дочери Лодина уже взрослые и вышли замуж за богатых бондов из своей округи. Так что если здесь и есть невесты на выданье, то они уж точно предпочтут мужа, который пашет плодородные поля, а не бороздит, как я, беспокойное море!

«Это ты так думаешь!» – подумала про себя Гудрид, разглядывая украдкой точеный профиль Карлсефни на фоне розовеющего неба. Ему минуло тридцать три зимы, и с тех пор, как они приехали в Норвегию, Гудрид не раз замечала, как заглядываются на ее мужа другие женщины. У них была нежная, золотистая кожа, а у нее самой – коричневая, будто лесной орех. Никогда прежде Гудрид не заботилась о том, что на Карлсефни могут посматривать женщины: ни в Виноградной Стране, ни в Братталиде соперниц у нее не предвиделось. Неужели Карлсефни выбрал ее только потому, что больше никого не было рядом!

Она вздрогнула при мысли об этом и сказала:

– Как ты думаешь, люди в усадьбе заметили наш корабль?

– Они узнают о нашем прибытии, еще раньше, чем заметят нас. Здесь повсюду стоят дозорные – и по обе стороны реки, и к востоку и югу, по пути в Швецию. Так что не только король Олав знает, кто путешествует по его землям.

Гудрид медленно обвела взглядом серые скалистые цепи, тянущиеся по обе стороны желто-зеленого ландшафта. Со всех сторон на нее смотрели невидимые ей люди, и она поежилась.

Плотная фигура и раскрасневшееся лицо Сигрид дочери Торда, жены Гуннульва, говорили о добродушии и властности. Она указала гостям на скамейки с подушечками у очага и промолвила:

– Погрейся пока у огня, Гудрид дочь Торбьёрна. Теперь по вечерам холодает, и к тому же ты проделала неблизкий путь, как я слышала. Однажды я пустилась в путешествие в Хедебю с моим братом: я думала, что никогда раньше в жизни так не мерзла, как тогда. А тебе нравится плыть на корабле?

– Пожалуй, да, – нерешительно ответила Гудрид. По пути из Гренландии в Норвегию ей казалось, что корабль их тихо стоит на месте, а мимо проплывают бесконечные дни, и суши все не видно. Но свои чувства она не захотела высказывать вслух. И продолжала будничным голосом: – Путешествие прошло удачно. Люди здесь очень гостеприимные. И вы очень любезны, что согласились пригласить нас на зиму!

Сигрид довольно улыбнулась.

– Молодому Эрику нравится приглашать гостей, да и мы тоже так считаем, Карлсефни был у нас четыре зимы назад, и с тех пор много воды утекло! Я слышала, что твоим приданым были два хутора и стоимость корабля, а потом ты родила ему сына.

И она бросила понимающий взгляд на Снорри, сидящего на руках у Гудрид, готовясь сосать материнское молоко.

– Он похож на своего отца. Пора бы уже отучать его от груди, иначе он просто съест тебя. В наших краях так долго кормят грудью только бедняки. Мы позаботимся о молоке для Снорри.

Гудрид густо покраснела.

– Он уже почти отучился от этого, но мы так долго плыли сюда, что я подумала о его здоровье…

Сигрид позвала одну из служанок:

– Ауд, приведи сюда малышей. Они, наверное, внизу у берега, побежали посмотреть на корабль!

Едва Снорри успел пососать молока и ему сменили одежку, как в комнату вбежала шумная детвора. Самой младшей девчушке было четыре годика, ее звали Альвхильд. Вела она себя надменно, и было сразу же видно, чья это дочь. Девочка взяла Снорри за руку и повела его к двери, а остальные дети послушно пошли за ними вслед.

Гудрид вновь увидела своего сына только тогда, когда одна из старших дочерей Сигрид привела его к постели, которую приготовили для Карлсефни и Гудрид. Однако сам Снорри должен был ночевать вместе с тремя сыновьями хозяев. Карлсефни переоделся в праздничные одежды по случаю пира для гостей, а Гудрид как раз собиралась накинуть на плечи материнскую шелковую шаль. И тут она заметила, что под ногами Снорри натекает небольшая лужица.

Снорри, оказывается, хотел посмотреть, водятся ли в Скиннер-флу крабы, как пояснила его новая подружка. Гудрид показала ей, где та может найти сухие штанишки для ребенка, и внезапно ощутила себя совершенно ненужной. А потом они вместе с Карлсефни спустились вниз.

Молодой Эрик сын Торкеля произнес приветственную речь перед гостями, добавив при этом, что рад увидеть их в своем доме, прежде чем он уедет служить своему шурину, королю Олаву сыну Харальда, который собрался провести зиму в Борге, недалеко отсюда. А Карлсефни следует посетить короля чем раньше, тем лучше, да к тому же еще и посмотреть на хорошо укрепленное торговое место, которое король как раз начал строить возле водопада, как сказал Эрик.