Соблазнительное предложение - Хеймор Дженнифер - Страница 20

– Дай… мне… договорить.

Эмма стиснула зубы, но позволила Люку говорить, хотя ему потребовалось несколько секунд, чтобы снова собраться с мыслями.

– Ты красивая леди и заслуживаешь того, кто сможет дать тебе все это и даже больше. Ты умна и напориста, и если решишь, то сможешь добиться в жизни всего, чего захочешь. Ты женщина, которая заслуживает постоянства и стабильности. – Он пожал плечами. – Но еще ты очень наивна.

Эмма попыталась что-то возразить, но его ладонь крепче прижалась к ее рту.

– Ты просто не понимаешь, что я за человек.

Эмма прищурилась – она понимала больше, чем он думал.

– Я не тот мужчина, который может предложить женщине постоянство. Я не могу дать тебе ничего из того, в чем ты нуждаешься. И… – Тут он глубоко вздохнул, и его широкая грудь, прикрытая рубашкой, поднялась и опустилась, – мои вкусы в спальне не совпадают с твоими.

Как, ради всего святого, он может знать что-то о ее вкусах в спальне? Эмма и сама-то о них толком ничего не знала. Медленно, осторожно он убрал руку от ее губ, и едва сделал это, как Эмма рявкнула:

– И каковы ваши вкусы в спальне, милорд, уточните!

Он прищурился. Рука, обвивавшая ее талию, как стальная лента, даже не дрогнула.

– Хотите услышать подробности?

– Да! – Она тоже прищурилась.

Люк склонил голову набок, посмотрел ей в глаза, словно пытался проникнуть под кожу и разглядеть, что там прячется.

Затем он потупился.

– Эм, ты в самом деле хочешь заставить меня говорить об этом?

– Я должна знать. – Она решительно уперлась ладонью ему в грудь. – Мне надо знать этот большой, зазубренный секрет, который вы так глубоко запрятали, что он режет вас изнутри.

Он безрадостно усмехнулся:

– Большой зазубренный секрет? Думаешь, только один?

– Начните с одного, – прошептала она.

Он немного помолчал, затем кивнул, стараясь не встречаться с ней взглядом. Эмма до сих пор ни разу не видела, чтобы он так старательно отводил глаза, и в животе у нее все перекрутилось.

– Я делал с женщинами такие вещи, что тебя они просто приведут в ужас.

Эмма твердо стояла на своем.

– Какие?

Он опустил веки и уткнулся подбородком в грудь, при этом продолжая крепко удерживать ее за талию.

– Брал их по две одновременно. Делился ими с другими мужчинами. Принимал участие в оргиях.

Эмма осторожно выдохнула. Это ее не особенно удивило, она уже догадывалась о чем-то подобном после встречи с тем ужасным человеком, Смоллшоу.

Но Люк еще не закончил.

– Я бывал… жесток с женщинами. – Голос его предательски дрогнул. – Но не хочу быть жестоким с тобой.

– Вы никогда не были со мной жестоким, Люк.

– Но… – он уныло покачал головой, – такой уж я есть.

– Это вы о том случае, когда погубили девушку? О том, что уже рассказывали мне?

– Это только один пример. Ее звали Мэри.

Эмма смотрела на него, ожидая продолжения.

– Она была служанкой в Айронвуд-Парке. Всего восемнадцати лет. Мне было двадцать, и я только что бросил Кембридж и вернулся домой. Как обычно, поругался с братом и постоянно находился в дурном настроении, не находя себе места. И уже собирался вернуться в Лондон, когда увидел Мэри. – Он посмотрел прямо на Эмму и негромко произнес: – Она была ангельски мила и невинна, в точности, как ты, Эм.

Она нахмурилась, чувствуя, что брови на переносице сошлись в ниточку.

– Я соблазнил ее бездумно. Устроил целую игру и брал ее в каждой комнате Айронвуд-Парка. Это все, на что я способен, – дурацкая, фиглярская игра. И очень скоро нас застали на месте преступления. Если бы кто-то меня спросил, так я этого заранее ожидал, и мне было плевать. Меня нисколько не волновало, что с ней случится, если нас поймают. Разумеется, Трент, будучи Трентом, заявил, что я должен повести себя как джентльмен и жениться на ней. Я отказался.

Эмма опять осторожно вздохнула, не отрывая взгляда от его лица.

– Я отвернулся от нее и уехал из Айронвуд-Парка, предоставив ее судьбе.

– И что с ней случилось дальше?

– Ее куда-то отослали. А потом… не знаю.

Эмма смотрела на него, не понимая, почему все это не потрясло ее так сильно, как должно было. В душе боролись ревность и гнев. Какая-то ее часть ненавидела Люка за то, что он сделал с Мэри, другая – хотела его так же сильно, как и раньше.

Что с ней не так?

После долгого молчания Люк сказал:

– Ну, теперь ты понимаешь, почему должна бежать от таких, как я? Я делал такое раньше и скорее всего буду делать и в дальнейшем. Во мне обитает зло, Эмма. Ты не должна так рисковать.

Она медленно покачала головой.

– Вы взяли на себя ответственность. Вы испытываете угрызения совести за то, что сделали с девушкой. Я слышу это в вашем голосе.

Он резко выдохнул:

– Те, кому я небезразличен, обязательно потом сожалеют об этом. Я неизменно делаю им больно. И хуже всего приходится женщинам. – Он закрыл глаза. – Я их соблазняю, получаю порочное наслаждение, обладая ими, а потом ухожу.

В точности, как поступает с ней каждый вечер. Похоже, у Люка привычка сбегать.

– Так вы этого хотите, Люк? Соблазнить меня? Получить порочное наслаждение, обладая мной?

Он поколебался, затем лицо его помрачнело.

– Да.

– Расскажите, как.

Люк хотел отойти, но Эмма быстрее, чем ожидала от себя, особенно в таком взвинченном состоянии, обхватила его руками за талию и сцепила запястья у него за спиной.

Он посмотрел на нее яростным взглядом. Эмма прижалась к нему, ощущая, как он вжимается в нее своим твердым телом, и под кожей у нее вспыхнуло пламя, обжигающее и жаждущее.

На его лице эмоции менялись так быстро, что она не успевала их отследить – боль, стыд, желание и еще множество тех, что она и определить не могла. И вдруг Люк застыл, взгляд его прояснился, а глаза сделались такого насыщенного синего цвета, что засверкали, как сапфиры.

– Ты будешь связана, – произнес он хрипло. – Будешь стоять на коленях. Или лежать на животе с раздвинутыми ногами, чтобы я видел тебя всю.

У Эммы перехватило дыхание, она никак не могла выдохнуть.

– И еще я завяжу тебе глаза, и ты не увидишь, что я буду с тобой делать. – Он облизал верхнюю губу. – Ты будешь испытывать ощущения, каких никогда раньше не испытывала, в местах, о существовании которых не подозревала. Я научу тебя ублажать саму себя, а потом буду смотреть, как ты это делаешь.

Он замолчал. Эмма не шелохнулась. Воздух застрял где-то в легких и не мог добраться до горла.

Люк очень тихо продолжал:

– Но больше всего я хочу услышать, как ты теряешь контроль над собой, за который так цепляешься. Хочу, чтобы ты кричала. Хочу, чтобы умоляла о разрядке. Рыдала о ней.

Сквозь рев бушующих мыслей Эмма почти не слышала звуков окружающего мира. По булыжникам прогрохотала карета. Где-то в отеле плачет ребенок. Хлопнула дверь.

– Я воплощение зла, Эмма, – мягко произнес он. – Плохой, порочный и развращенный.

Что-то внутри нее разомкнулось, она смогла выдохнуть, долго и медленно, и невозмутимо посмотреть ему в глаза.

– Ты вовсе не воплощение зла, Люк. У всех бывают такие желания. Они – человеческие.

Страстность собственного голоса поразила Эмму. А Люк отпрянул от нее, словно она его ударила. Блеск его глаз погас, он отвел взгляд.

– Если ты не считаешь мои развращенные фантазии злом, то как насчет того, что я неизбежно сделаю с тобой потом?

Потом он сбежит. Оставит ее, обесчещенную, одну. Точнее, он думает, что будет вынужден это сделать, потому что в нем, как он уверен, живет зло. Но что, если он ошибается?

Эмма знала, что это огромный риск, но слишком сильно его хотела и поэтому была готова на него пойти.

– А что, если я скажу, что не хочу думать о последствиях? Что мне все равно, даже если ты и уйдешь? Что я взрослая женщина, имеющая право сделать собственный выбор, и выбираю тебя? – Она прижалась к нему еще плотнее. – Я хочу жить в настоящем, Люк. Хочу перестать беспокоиться о будущем.