Армагеддон. Трилогия - Бурносов Юрий Николаевич - Страница 124

– Как не погнулись – о горе! – как не покинули мест кресты на Казанском соборе и на Исаакии крест? [19]… – мрачно продекламировал Решетников.

– Тени, кресты и могилы скрылись в загадочной мгле, свет воскресающей силы властно царит на земле? [20], – добавил Шибанов.

Полковник удивленно посмотрел на него.

– Что? Не ожидали, что хоккеист знает стихи Николая Гумилева? – Шибанов вставил последний патрон в магазин и со щелчком вогнал плоскую коробку в автомат. – Тогда алаверды – услышать такое от офицера безопасности для меня тоже было откровением.

Решетников засопел, потом неожиданно улыбнулся.

– Обидеть друг друга у нас не получилось.

– Это точно. А скажите… Давно хотел спросить, но все как-то… Ваш начальник, он родственник тому Гумилеву или просто однофамилец?

– Родственник, – кивнул Решетников. – То ли внук, то ли правнук…

Он понизил голос, оглянулся, бросил косой взгляд на Гумилева, который, прильнув к биноклю, разглядывал противоположный край пещеры, и неожиданно быстро спросил:

– Кстати, Ростислав, что вы знаете о предметах?

– О каких… – начал было Шибанов и тут же сообразил, о чем спрашивает его Решетников. – Что знаю? Да ничего практически не знаю. Мой Скорпион, он… он как бы предупреждает меня об опасности. Иногда подсказывает, чего не надо делать. Вы сказали «о предметах»… Их что, много?

– Гораздо больше, чем вы можете себе представить, – загадочно ответил Решетников. – И они – лишь часть непонятной нам пока системы, в которую входят аномальные зоны, разбросанные по всей земле, линзы переходов, позволяющие перемещаться в пространстве и во времени…

– И кто все это создал?

– Мы не знаем, – вздохнул полковник. – Мало того, возможно, все это существует отдельно одно от другого, и предметы не связаны с теми же линзами. Просто есть существа… Когда вы сказали, что встретили «бледных призраков», я сперва решил, что это они и есть. Прозрачные…

– Прозрачные? Почему вы их так называете?

– Ну… – Решетников замялся. – Они реально имеют прозрачную кожу. Никогда не прибегают к насилию, это важный момент! Тем не менее прозрачные всегда появляются там, где люди используют силу предметов. Знаете, кстати, как их называли оккультисты Третьего рейха?

– Ну вот это профессиональному хоккеисту точно не может быть известно, – криво улыбнулся Шибанов.

– Высшие Неизвестные! – торжественно провозгласил Решетников. – Их считали истинными властелинами мира. Теория полой Земли предполагала…

– Кирилыч, – прервал его тираду подошедший Гумилев. – Что у тебя тут за лекция? Надо двигаться. Время работает против нас.

– Времени нет! – визгливо заорал неожиданно подкравшийся Штреллер. – Пространства нет! Ничего нет! Только смерть, смерть!

– Вот же козел! – как-то очень по-детски выругался Решетников и замахнулся на безумного доктора прикладом. – Заткнись, сволочь!

– Это мутанты, – вдруг вполне осмысленно произнес Штреллер, сделав несколько шагов назад. – Они почти разумны – за основу брались мужские и женские особи орангутангов. Клеточная структура слюнных желез и слизистой оболочки во рту изменена искусственно. Кислота, которой они плюются, по составу напоминает царскую водку. К сожалению, во время формирования этого аппарата перерождение затронуло щитовидную железу и костный мозг позвоночника. Начались мутации. Они привели к закреплению некоторых изменений в подопытных организмах. Колония этих существ под строгим контролем жила в изолированных пещерах. Их кормили, исследовали, им оказывали медицинскую помощь. А потом, когда все началось, была отправлена специальная команда, чтобы уничтожить мутантов.

Штреллер замолчал, затравленно вращая глазами.

– Я так понимаю, никто из этой команды не вернулся? – спросил Решетников.

– Их забрал дьявол! – знакомым, взвизгивающим тенором выкрикнул доктор. – Забрал прямо в ад! В ад!! Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут!

– Просветления случаются у него все реже. – Гумилев с грустью посмотрел на Штреллера. – Но для специалиста по космическим системам он поразительно хорошо осведомлен о секретных экспериментах, проводимых в Зоне 51.

– Вполне может быть, что этот доктор Захария Штреллер вовсе не тот, за кого себя выдает. – Решетников тоже внимательно посмотрел на безумца. – Я бы его связал от греха.

– А я бы греха на душу не взял, – отрезал Гумилев. – Мало ли что. Удирать придется, и как он тогда, связанный?

– Вот именно – мало ли, – проворчал Решетников, но спорить не стал. – А насчет Ивановой… Она, конечно, заслужила наказание, но не такое. Так что про карающий меч я слегка загнул. Ну, судили бы ее, сколько там нынче дают за такие дела?

– Теперь уже некого судить, Кирилыч. Замяли, как говорится. Родным, если выберемся, выплатим все, что следует по нашим внутренним правилам, ничего озвучивать не станем – погибла в ходе выполнения задания.

– Правильно, Андрей Львович. Это справедливо, – кивнул полковник.

Оставив у тележки с раненым Лобачевским Вессенберга и Мидори – девушка наотрез отказалась идти на рандеву с плюющимися кислотой мутантами, – отряд двумя группами выдвинулся к станции.

Буквально в нескольких метрах тоннель расширялся вправо, открывая вход в огромную пещеру с подземным озером. Сразу же за входом пол пещеры резко обрывался вниз, а потолок поднимался вверх, образуя огромный зал, наполненный водяной пылью. Само озеро оказалось удивительно большим, над дальним его краем со свода пещеры спускались известняковые сталактиты, похожие на окаменевший водопад. Куда-то под этот каменный водопад и уходила водная спокойная гладь. Свет фонарей не позволял осветить весь зал. Но все же было заметно, что потолок здесь очень неровен и неустойчив. Прямо над головами, грозя упасть, нависали огромные глыбы. Кое-где они уже упали и лежали, частично засыпанные песком, так что почти все пространство между рельсами и берегом подземного озера оказалось завалено камнями. Над грудами валунов то там, то здесь возвышались исполинские глыбы. Они серьезно осложняли продвижение – терялся визуальный

контакт.

От озера веяло мертвой прохладой. В таких водоемах редко кто живет – разве что слепые рыбы да жуки, кое-какие микроорганизмы, рачки… Гумилев сразу вспомнил толкиеновского «Властелина Колец», одну из любимых в юности книг. Тот момент, когда отряд Хранителей находился у Врат Мории и из озера вылез Глубинный Страж. Андрей остановился и прислушался – не булькнет ли кто-нибудь в ледяной воде? Никто не булькал, и скользкие щупальца не лезли из глубины на берег. Покачав головой, Гумилев пошел дальше.

Шибанов, вместе с Атикой и Джей-Ти двигавшийся вдоль берега, едва успел подумать, что бледные мутанты вполне могли бы устроить засаду на подступах к станции, чтобы покончить с вторгшимися в их владения людьми одним махом, как в воздухе что-то прошелестело. Раздался мокрый шлепок, и на глыбе песчаника рядом с головой Ростислава возникло пенящееся от химической реакции пятно.

– Осторожно! – крикнул Шибанов, предупреждая остальных и шаря прижатым к стволу М4 фонарем по камням. – Они здесь!

Бум! Бум! Бум!

Тот, кто пытался выбить армированное стекло в двери, явно не отличался высоким интеллектом, зато был очень настойчив. Санич, не спуская глаз с выгнувшегося мутного прямоугольника, покрытого трещинами, на ощупь нашел на столе бутыль с водой, открутил плоскую крышечку и сделал пару глотков.

«Стекло уже почти выбито, – отметил про себя Санич. – Скоро все и случится. Где же сигнал? Неужели они еще не дошли?»