Самая младшая - Романовская Лариса - Страница 35

– Ты с бабушкой поссорилась?

– Я просто с тобой хочу. Чтобы только ты и я, вдвоем.

– Секунду. Не знаю, у Константиныча возьми! Алло? Хорошо, так и сделаем.

– И мы с тобой куда-нибудь пойдем?

– За игрушками? Сейчас подойду, да!

– Не знаю. Я с тобой хочу. Понимаешь?

– Конечно, понимаю. Да, Акимов – это я. Уже бегу! Ребенок Полина, я потом вам наберу. Маме передай большой чмок.

– Пап, а Нельке чмок тоже передавать?

– А к нам Нелька приехала? Тогда ей два больших чмока! И пока их будешь передавать, чмоки по дороге не растряси и не потеряй, они очень хрупкие. Поняла?

– До свидания.

Нелька опять начала свою рыбу есть. Кусков сто, наверное, съела! Может, у нее в животе на самом деле никакой не ребеночек, а целая куча еды?

– Полинка, ты чего делаешь? Мам, она меня чехочет! Щекочет!

– Вишня, не щехо… чехо… Не трогай Нельку!

– Я ее хохочу!

– Перестань меня хохотать! Из меня сейчас вся рыба обратно выпрыгнет!

– Полина, ты немецкий сделала?

– Уже. У бабы Тони!

– А если я проверю? Ладно, рюкзак собери и свободна!

– Уже. Нельк, а как получается, что в тебе ребеночка раньше не было, а теперь он есть?

– Упс! Мам, ты ей объяснишь?

– Вишня, ну понимаешь, чтобы ребеночек родился, нужны двое. Потому что ребенок – как пазл. У него половина кусочков от мамы, а половина от папы. И эти кусочки собираются в животе, ну и вот…

– Я знаю, как дети делаются. Я про то, где они раньше были, до того как в животе расти начинают? Ну не понимаешь, что ли? Их же не было, этих детей, а потом их родили. А где они были до того?

– Мам, она, кажется, про душу спрашивает?

Мама делает из пальцев шалашик и ставит на него подбородок.

– Вишня, мне кажется, что дети, в этом смысле, берутся из вечности. Где-то есть бесконечная вечность, там те, кто не родился еще, ждут, когда их очередь наступит.

– Мам, это правда или это сказка? – У Полины не получается точно так же руки сплести.

– Это теория.

– Только ты папе про нее не говори, – чавкает Нелька и машет рукой, чтобы ей дали дожевать и сказать, – а то он в такое не верит. Кажется.

– Угу. А те души, которые уже не нужны стали, они куда деваются? Их тоже хоронят или они обратно улетают?

Мама точно не знает. У нее еще одна теория есть, но она не очень точная… Пока не умрешь – не проверишь. А Полине надо сейчас знать. Чтобы было понятно и не страшно.

– Мам, как ты думаешь, если у одной женщины умерла собака, и эта собака уже в рай попала… Собаке одной страшно не будет ждать, когда женщина умрет?

Мама опять из пальцев шалашик сделала. Оказывается, это просто, надо сперва пальцы друг против друга поставить, а потом сдвинуть чуть-чуть.

– Думаю, нет. Там же, наверное, времени нет. Собака не успеет испугаться.

– И ее другие собаки будут веселить и защищать, – всхлипывает вдруг Нелька.

Нелька из-за этой своей беременности опять маленькая стала. Меньше Полины. Маму обнимает, будто ей страшно. И собачку Долли жалеет, хотя ее не видела никогда.

– Вишня! Ты чего кряхтишь? Живот болит?

– Я про смерть думаю. Про то, как мы все там встретимся потом.

Нелька позвонила своему Лысику, сказала, что у Полины теперь тоже есть блог, и чтобы Лысик Полину зафрендил. Лысик согласился, а еще их сосед-свидетель тоже пошел френдить Полину. У него блог смешной, как будто не сам сосед пишет, а черепаха Танк. Сам Танк по-настоящему в спячке, но сосед все равно пишет за него в блог. А еще блоги есть у Стаса и Даши и у Лысикова младшего брата Димы, который, кажется, тоже во втором классе учится.

Полине особенно про блог Танка понравилось. Она сразу начинает думать, кем она в блогах будет. Но тут мама находит в ноуте кучу фоток с Нелькиной свадьбы, и они начинают выбирать ту, где Полина самая красивая, чтобы на страничку в ее блог вклеить.

– Вот эта вроде забавная. – Мама нашла снимок, где Полина стоит с букетом золотых роз, и у нее еще платье тортом не заляпанное.

Нелька вытягивает шею через мамино плечо, смотрит на экран, потом велит Полине поближе подойти и вдруг царапает ее по щеке, где родинка.

– Нелища-дурища!

– А ты бы не крутилась, сама на меня напоролась! Смотри сюда! Мам, ты чего, со вспышкой снимала? Смотри, у Полинки на фотках родинка яркая, а сейчас бледная!

– А царапать-то ее зачем?

– Да, зачем меня царапать?

– Да нет там у тебя никакой царапины, и вообще я же сказала, что нечаянно!

– Слушай, и вправду побледнело!

– Кто побледнел? Мое пятно? А почему я не заметила?

– Потому что ты себя в зеркале каждый день видишь! А я тебя почти неделю не видела!

– Надо будет папе показать! – Мама уменьшает и загружает фотку. – Может, авитаминоз? Говорят, веснушки зимой бледнее становятся.

Полина бежит в ванную, пятно разглядывать. Родинка обычная, ничего не побледнела. Зато вторая щека вся в Нелькиной помаде размазанной. Полина сейчас как клоун. Может, ей в своем блоге писать, будто она клоун и в цирке работает? Или лучше про какую-нибудь принцессу играть? Или вообще про заячью сказку? Тогда можно будет в профиле фотографию дед-морозовской Зайцы показать, а то зря ее, что ли, дарили?

Потом они на компе смотрят мамин сериал, и Полина все время просит остановить, чтобы проверить, зафрендил ее кто-нибудь еще или нет. А Нелька рассказывает, как Лысик ее дразнит.

– Он меня все время «беременной» обзывает! Если я чего-нить напутаю, сразу говорит: «Это потому, что ты беременная!»

Мама говорит, что ее саму папы тоже так дразнили. И Нелькин папа, и Полинин. И даже ее собственный, в смысле – дед Толя. У мамы как раз в руках рыбный хвост был (они опять рыбу ели, Нелька себе кусок принесла, а потом мама с Полиной тоже захотели). В общем, мама из этого хвоста усы себе сделала и начала папу передразнивать. А Нелька сказала, что в марте Лысикова мама в Москву приедет, с ней знакомиться. И ей заранее так страшно, что у нее пальцы на ногах мерзнут. А Лысик, вместо того чтобы ее успокаивать, опять передразнивает.

Полина решила, что Масик-Лысик все-таки очень похож на Стаса. Хорошо, что Нелька именно за него вышла: можно придумать, что у тебя еще один старший брат появился. Из ниоткуда. Будто Лысик раньше был там же, где все, кто еще не родился. А потом как будто родился в их семье, но уже взрослым…

А потом мама говорит:

– А ну-ка к раковине брысь! Все, девочки, потусили, пошуршали…

– Ты не девочка! И Нелька не девочка! У нас только я одна – девочка! – возмущается Полина.

Мама вздыхает:

– Вишня, понимаешь, все дети хотят стать взрослыми, и у них это потом получается. А вот взрослые хотят снова стать детьми, и у них не выходит. Поэтому они думают, что если себя так назвать, то…

– Во-первых, не все дети хотят взрослеть! Я вообще не хочу. А во-вторых, я думаю, что…

– Ух ты! Мам, Вишня логически рассуждать начала. Офигеть!

– Нелища-дурища! Не перебивай, это невежливо! Во-вторых, некоторые взрослые все-таки могут обратно маленькими становиться! Вот дед Толя может снова мальчиком стать…

– Это как? – тихо спрашивает мама.

Это Полинина тайна. Как и то, что она чудеса умеет делать. А еще это тайна Толика. Он сейчас тоже из ниоткуда прибежал. Смотрит внимательно: выдаст его Полина или нет. Исчезнет он после этого или не очень?

– Мам, ну понимаешь… – Полина размахивает руками, как будто тайна – это такое болото, из которого надо выбраться. – Баба Тоня говорила, что дедушка опять сладкое любит, как маленький. И она ему в больницу мармелад возит и эклеры!

Нелька обещает, что она дедушке в следующий раз конфет привезет. А мама на Полину смотрит. Так внимательно, как будто она про тайну все поняла.

– Ага, Вишня. Поэтому мы сладкое любим. Или на качелях качаемся. Или мульты с вами смотрим, с такими вот крокодилищами ленивыми. Ладно, я мыть буду, а ты вытирать!