Были и небылицы (сборник) - Юрьев Сергей - Страница 2

Сказ второй

О том, как Иван – крестьянский сын ходил войной на Фуфляндию

Сидел как-то царь Берендей в палатах каменных, и задумчиво так смотрел на карту государства своего. Кругом леса да болота – скукотища. Даже повоевать не с кем, чтобы, значит, имя в истории осталось. Например – Берендей-Завоеватель, или Берендей-Заступник… И в зятья опять же навязался к нему не прынц заморский, а свой же Иван, да ещё и крестьянский сын. А что делать – сам обещал: «Кто в турнире воинском всех победит, тому, независимо от роду и звания…» Раз обещал, царское слово держать надо…

Так и сидел Берендей почти день целый, предаваясь думам печальным, повелев никого к себе не пущать… Да только за дверью резной вдруг железо загремело, крики послышались. А потом ввалился прямо в палату рыцарь иноземный, только доспехи все помяты, меча нет, и под глазом синячище размером с кулак воеводы царского. Да и сам воевода следом вбежал.

– Куды без докладу?! – кричит. – Не мог по-людски попроситься?! Шлема не снял, ног не вытер!

А рыцарь тут же заморский поклон изобразил, по-ихнему – реверанс, и говорит:

– Я есть посланник от король Фуфляндии! Я имей нести письмо для царь Берендей!

Царь пакет забрал, а посланника велел гнать со двора, чтобы ковры не поганил дорожной грязью.

А в пакете том письмо оказалось. Только понять, что там написано, Берендей только с третьего раза смог, и то воевода ему помог: «Я имел побывать на турнир за рука принцессы Миланы. Был бит по голова каким-то Иван. Вели его казнить, а то иду на война!» А вместо подписи вообще загогулина какая-то стояла, на крендель похожая.

Хоть и не шибко царь зятя своего жаловал, но не казнить же его на самом деле – ещё царевна обидится… Вызвал он к себе Ивана.

– На, – говорит, – читай. Допрыгался, зятёк…

– Да я ж и не заметил, как его зацепил, – сказал Иван, письмо прочитав.

– Зато он заметил, – ответил царь. – Видно, тока-тока оклемался.

– Делай, Ваня, что хочешь, а у этой Фуфляндии, по слухам, войска раз в пять побольше, чем у нас, – сообщил воевода…

Делать нечего, попрощался Иван с Миланой, взял с собой лаптей девять пар и отправился в страну далёкую с тамошним королём отношения выяснять. А когда до ворот столицы неприятельской дотопал, всего одна пара у него осталась, да и та того гляди развалится.

Стучит Иван в ворота, а ему и не открывают. Пришлось кричать стражникам, что на высокой башне примостились:

– Эй, служивые, открывай! К вашему королю гость пришёл!

Только, видно, стражники по-нашему не понимали, и потому долго ещё Иван кулаками молотил в ворота, прежде чем они отворились. И оказалось, что за воротами сотен пять войска стоит в полной боевой готовности.

– Все на одного, да?! – возмутился Иван и дубину свою дубовую из левой руки в правую переложил.

– Это есть почётный караул, – ответил местный воевода.

Но как только Иван в ворота вошёл, на него сверху сеть упала, а потом всё войско набросилось. Схватили его и потащили прямо к королю. А тот даже и разговаривать с Иваном не стал – глянул только, кивнул головой забинтованной, мол, это тот самый, и стражники фуфляндские потащили гостя в темницу.

Три дня и три ночи развлекался Иван тем, что в крыс камушки кидал… Сперва хотел дверь выломать, но она железная оказалась – тараном не пробьешь. А на четвёртый день пришёл к нему канцлер королевский, две морковки на завтрак принёс и сказал:

– Ты есть мужик! Ты не имель права наш благородный король на поединок бить!

– А мне уже звание Ивана-царевича присвоено, – ответил Иван, доставая из-за пазухи грамоту царскую – и подпись, и печать – всё как полагается.

– Ну, тогда король будет тебя помиловать, – сразу же подобрел канцлер. – Только ты должен Мерзогрыза победить. Тогда наш король с твой царь воевать не будет.

– Что за Мерзогрыз? – удивился Иван.

– Мерзогрыз есть такой чудовище, – пояснил канцлер. – Каждый месяц к ворота приходит и требует себе мерзавца съесть. А если не дают, ворота ломает.

– А вам что – мерзавцев жалко?

– Мерзавцы – тоже люди! – гордо заявил канцлер и ушёл с высоко поднятой головой.

На другой день выпустили Ивана из темницы и со всем почётным караулом повели его к воротам. А как только за ворота вывели, створки за ним захлопнулись, и засов железный изнутри заскрежетал.

Осмотрелся Иван – кругом ни души. И тишина – даже трава не шумит. И вдруг, как будто из-под земли, перед ним возник лопоухий дракон, крыльями машет, зубами щёлкает… Принюхался он к Ивану и вдруг как скривится.

– Опять, – говорит, – обманули… Я же Мерзогрыз! Я же только мерзавцами питаюсь. А ты невкусный.

– Хватит болтать! – Иван знал, что разговоры с противником до добра не доводят. – Биться давай!

– Бейся, кто тебе мешает… – сказал Мерзогрыз и погрузился в глубокую задумчивость.

Тут Иван на него со своей дубиной набросился – и по бокам, и по голове, и по хребтине со всей силы охаживает, а тому хоть бы хны – сидит по-собачьи, уши развесил и на ворота смотрит.

– Ты чё такой непробиваемый? – спросил Иван, умаявшись.

– Как думаешь – с разбега ворота разнесу? – вместо ответа решил посоветоваться Мерзогрыз.

– Разве что головой, – почесав затылок, ответил Иван.

– Голод – не тётка, – рассудительно заявил Мерзогрыз. – А вкуснее канцлера с королём всё равно никого нет… – И тут же с разбегу как по воротам головой шарахнет – только заклёпки полетели в разные стороны.

Иван следом за Мерзогрызом в город пошёл, а там уже ни войска королевского, ни канцлера, ни самого короля не оказалось – разбежались все кто куда. А к Ивану начали люди подходить – и мастеровые, и землепашцы, и рыцари – из тех, кому Мерзогрыза нечего было бояться. И сразу же предложили Ивану стать у них новым королём. Но Иван отказался – попросил только, чтобы девять пар лаптей ему сплели на обратную дорогу. Лаптей в Фуфляндии не оказалось, но местные сапожники быстренько девять пар сапог сшили… Так и пришлось ему через тридевять земель босиком топать – уж больно хороши сапоги оказались, жалко стаптывать…

Сказ третий

О том, как Иван – крестьянский сын диво победил

Хоть и женился Иван – крестьянский сын на царевне Милане, а привычек старых не оставлял. Как весна наступала, садился он на коня златогривого и отправлялся родителям помогать пахать да сеять.

Как-то раз шёл он за сохой по борозде и вдруг слышит голос самого царя Берендея:

– Не прынцево это дело – землю пахать!

Оглянулся Иван – и впрямь на меже сам царь стоит, а при нём свиты видимо-невидимо, и министры, и воеводы, и слуг душ полтораста.

– Иди-ка сюда, Ванечка, дело есть на сто рублей… – позвал царь и посмотрел на Ивана как на сына родного, приветливо да ласково.

– Знаю я ваши дела, Величество! – отозвался Иван, сохи не бросая. – Опять за тридевять земель топать… А кто ж родителям-то поможет! Староваты они, сами не управятся.

– А я министра по пахотным делам вместо тебя оставлю, – предложил Берендей. – Заодно и проверю, как он своё дело знает.

Делать нечего – с царём спорить даже царевичам не полагается. Так что пришлось Ивану садиться в царёву карету, а министр, спустя рукава, за соху ухватился. А по дороге начал Берендей Ивану дело говорить:

– Послал я в прошлом годе служивых людей за Тёмный лес и Дикую степь, в Неведомые земли, в эту, как её…

– Экспедицию, – подсказал воевода, который слыл при дворе человеком образованным.

– Во! В её самую, – продолжил царь. – Уж год прошёл, а от них ни слуху ни духу. А ты, Ванечка, где хошь выкрутишься – сходи да узнай, сгинули они или просто заблудились.

– Да где ж их теперь искать-то? – изумился Иван, заподозрив, что царь снова против него интригу затеял.

– А велел я им туда идти, где солнце восходит, и никуда не сворачивать. Вот и ты так же иди…

Так и пришлось Ивану идти, куда царь велел, хорошо хоть, по дороге попалась ему изба Бабы-яги, с которой они были добрыми приятелями.