Одержимые бессмертием - Симонова Мария - Страница 62

— Идут все! — отрезал я, взмывая над креслом. Тема была исчерпана, и они это поняли: отстегнулись, не поднимая глаз, и поплыли вслед за Ежом в «раздевалку». Замыкая процессию, я подумал о том, что оружия никому из этой пары я не доверю: в андеграунде на Земле они еще не знали, где находится прибор, потому пирату и не было тогда смысла меня мочить. Теперь же прибор в наличии, так что в любой момент можно ожидать выстрела в спину или какой-нибудь другой подлянки.

Я понимал, что начинаю походить на параноика: дожил, нашел кого бояться — старика и девчонку! Если бы не тот браслет…

По ощущениям скафандр очень напоминал броневой комплект «Брук-9», только там в плечевые сегменты было встроено оружие. И к броне не полагался ракетный двигатель.

Лучевик мне пришлось убрать в дурацкий карман на бедре, во второй карман я насыпал гранат. Крупное оружие решил не брать: уж больно оно неудобно в невесомости, к тому же техперсонал на станции должен быть мирный, ведь чужие здесь уж сотни лет как не ходят. В случае чего спецслужбы можно тут же вызвать через портал. Как раз этой возможности я надеялся их в скором времени лишить.

К сожалению, коминс пришлось вдеть в скафандр прямо на руке — я просто понятия не имел, как среагирует он на пребывание в вакууме, и решил не рисковать. Утешением могло служить лишь то, что на запястье скафандра имелся его допотопный прообраз — громоздкие часы с ручным компьютером, на который я скачал все самое необходимое из того, что может пригодиться на акции.

Еще в скафандре имелся медблок — впрочем, на Земле я уже примерял космический прикид и остался не в восторге: тяжеловат, комплект с двигателем за спиной давит или перетягивает на сторону, а в режиме усиления батареи быстро садятся. Что же касается медблоков — пришлось их перед вылетом опорожнять, чистить и заново накачивать лекарствами. Был мне лишний повод вспомнить Жен — ее это работа, она бы обеспечила нас медпомощью по первому классу. Я же просто ввел свой обычный аптечный набор: стимуляторы, обезболивающие — то, что меня, в общем-то, всегда устраивало.

Мне просто не хватало ее. Порой до физической боли. Я отдавал себе отчет, что это слабость, боролся — и боль утихала, затаивалась до времени, уступая место глухой тоске, и вот ее уже было не прогнать ничем — ни наркотой, ни алкоголем. Пытался, знаю.

Словом, к чему это я: мое мнение о неудобстве космического прикида теперь радикально изменилось — в невесомости скафандр казался не более тяжелым, чем выходной костюм, если добавить к нему шлем с забралом. А когда мы вышли из шлюзовой камеры «на улицу», сразу выявились достоинства собственного двигателя: дави кнопки на брюхе и перемещайся в пространстве, куда тебе надо — вправо, или влево, или, если желаешь, кувырком. Самое сложное во всем этом было научиться тормозить.

Команда моя при выходе выглядела напуганной, поначалу и я внутренне напрягся — ракетное топливо мы заливали в ангаре из цистерны, двигатели скафандров я потом проверял, но на самой малой мощности. Если бы тогда рвануло, то меня пришлось бы собирать по ангару и закладывать в инфинитайзер по кускам. И все равно, как ни испытывай, по-настоящему убедиться в надежности старых космических технологий можно было только сейчас, на практике.

Вроде бы — тьфу-тьфу — пока все шло нормально, только у пирата барахлил левый поворотник. Я посоветовал не пользоваться им: мол, себе дороже, а в случае чего внучка его развернет куда следует.

Мои спутники сейчас были как трое близнецов: лица скрыты под тонированными забралами, очертания фигур скрадываются скафандрами. А я — четвертый. И все равно каждый был сразу узнаваем — по реакции, жестам, по самой манере двигаться, несмотря на то, что двигаться в таких условиях приходилось учиться заново.

Я освоился довольно быстро, потом пришлось подождать, пока научатся летать остальные. Сложнее всех было Андрюхе — что поделаешь, не привык он давить на кнопки. Я даже отбуксовал его подальше от корабля, чтобы система защиты не приняла его ненароком за злонамеренный метеорит.

Катерина поначалу явно одеревенела в своем скафандре, но, глядя на Андрюхины метания по звездным полям, вроде бы отошла, задвигалась и даже немножко порезвилась. Пират особо крутиться не стал — сообщил мне по связи о своей неполадке и завис, с тревогой следя за внучкой, окончательно потерявшей страх и выделывающей в пустоте круги, как щенок на пленэре. Еж осторожно маневрировал, отлетая с ее пути.

Похоже, все пообвыклись. Не команда, а группа дошкольников на познавательной экскурсии. А я — строгий воспитатель. Пастух. Нет, и за что мне такое наказание?..

Я согнал их в кучку и велел лететь за мной. Ежа поставил замыкающим.

Мы тронулись к станции, по пути я еще раз объяснил им, кому что предстоит делать: Ежу быть наготове и помогать, когда кликну, остальным не отставать, не мешать и слушаться беспрекословно.

Потом я о них забыл — мы сближались со станцией. Ощущение было странным: она все увеличивалась и увеличивалась в размерах, но я никак не мог ее достигнуть: сознанию не хватало ближнего пейзажа, каких-то привычных в любом пути сравнительных ориентиров — полей, огородов, облаков, рекламных плакатов, проносящихся мимо, на худой конец, просто столбов с указанием километража.

Но, как говорил один мой знакомый шулер Гена Доплер, все когда-нибудь кончается. «И в первую очередь деньги», — добавлял он, но мысль о деньгах казалась сейчас явно неуместной, меркантильной и какой-то недостойной в открытом космосе, перед лицом Вселенной. Хотя не исключено, что и она, матушка, вращается за какие-то очень специальные деньги. А станции мы в конце концов достигли: необъятная лунная чаша энергоприемника, всегда направленная к звезде, показала изнанку, и мимо поплыл могучий ствол поддерживающей ее башни.

Скоро мне стало казаться, что я тихо падаю с этой башни головой вниз. Ладно, сейчас не до лирики. Летим вниз, обозревая по пути сие архитектурное сооружение.

Весь верхний сектор — приемник и преобразователь с сопутствующей аппаратурой, это нас пока не интересует: если его взорвать, шуму будет минимум, но и толк невелик — станция продолжит работать на запасенной энергии. Летим дальше. Минуем крупное утолщение ниже по стволу — конденсатор, то есть накопитель энергии, поступающей с верхнего яруса. Это уже теплее. Взрыв конденсатора способен обесточить станцию, причем в него необязательно подкладывать бомбу — он может взорваться и сам. К примеру, от переизбытка накопленной энергии. Тут важен подход со знанием дела. Горячо!

Я достиг расширения у основания башни — там должна была помещаться распределительная система, однако это уже не имело значения. Облетев вокруг, я нашел дверь.

Оставалось туда войти. И сделать это надо было без шума, по возможности оставшись незамеченными. Задачка, да? Для школьников младших классов, как любил говаривать Грабер.

Сделав знак спутникам следовать за мной, я направил свой полет к расположенному вдалеке круглому выступу, замеченному мною еще с высоты; он выделялся по цвету и выглядел сверху как небольшой железный фурункул, вздувшийся на теле станции, или одинокая металлическая заклепка. Не случайно, конечно, я ее заметил — кто ищет, тот всегда найдет. Важно знать, что искать.

На самом деле это был ремонтный робот-краб, в данный момент пребывающий в бездействии. Я отыскал на панцире щиток и без труда его вскрыл — помимо скопища проводов, здесь имелась панель с тумблерами и разъемами. Подсоединить его к моему ручному компу было делом элементарной техники. Теперь можно работать.

Для начала я отсек возможность исходящего и входящего сигналов: теперь для своего оператора, дежурящего где-то за пультом, этот краб так и будет отключенной единицей. А если его решат задействовать, пусть думают, что сломался.

Потом я стал разбираться, что там понапихано в его электронных мозгах. Информации оказалось вполне достаточно, она даже не была кодирована или хотя бы блокирована от посторонних — да здесь просто процветала беспечность! К чему засекречивать ремонтного робота, ползающего по поверхности космической базы, когда на эту поверхность вот уже несколько столетий не ступала чужая нога?.. М-мда. Если вообще когда-нибудь ступала.