Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Сочинения

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Сочинения - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 85

Изменить размер шрифта:

x x x

Когда я спотыкаюсь на стихах,

Когда ни до размеров, ни до рифм, —

Тогда друзьям пою о моряках,

До белых пальцев стискивая гриф.

Всем делам моим на суше вопреки

И назло моим заботам на земле

Вы возьмите меня в море, моряки,

Я все вахты отстою на корабле!

Любая тварь по морю знай плывет,

Под винт попасть не каждый норовит, —

А здесь, на суше, каждый пешеход

Наступит, оттолкнет — и убежит.

Всем делам моим на суше вопреки

И назло моим заботам на земле

Вы возьмите меня в море, моряки,

Я все вахты отстою на корабле!

Известно вам — мир не на трех китах,

А нам известно — он не на троих.

Вам вольничать нельзя в чужих портах —

А я забыл, как вольничать в своих.

Так всем делам моим на суше вопреки,

Так назло моим заботам на земле

Вы за мной пришлите шлюпку, моряки,

Поднесите рюмку водки на весле!

x x x

Не гуди без меры, без причины, —

Милиционеры из машины

Врут

аж до хрипоты.

Подлецам сигнальте не сигнальте —

Пол-лица впечаталось в асфальте,

Тут

не до красоты.

По пути — обильные проулки…

Все автомобильные прогулки

Вплоть

надо запретить.

Ну а на моем на мотоцикле

Тесно вчетвером, но мы привыкли,

Хоть

трудно тормозить.

Крошка-мотороллер так прекрасен!

Пешеход доволен, но опасен —

МАЗ

или «пылесос».

Я на пешеходов не в обиде,

Но враги народа в пьяном виде —

Раз! —

и под колесо.

Мотороллер — что ж, он на излете

Очень был похож на вертолетик, —

Ух,

и фасон с кого!

Побежать и запатентовать бы,

Но бежать нельзя — лежать до свадьбы

Склифосовского.

Баллада о гипсе

В. Абдулову

Нет острых ощущений — все старье, гнилье и хлам, —

Того гляди, с тоски сыграю в ящик.

Балкон бы, что ли, сверху, иль автобус — пополам, —

Вот это боле-мене подходяще!

Повезло! Наконец повезло! —

Видит бог, что дошел я до точки! —

Самосвал в тридцать тысяч кило

Мне скелет раздробил на кусочки!

Вот лежу я на спине

Загипсованный, —

Каждый член у мене —

Расфасованный

По отдельности

До исправности, —

Все будет в целости

И в сохранности!

Эх, жаль, что не роняли вам на череп утюгов, —

Скорблю о вас — как мало вы успели! —

Ах, это просто прелесть — сотрясение мозгов,

Ах, это наслажденье — гипс на теле!

Как броня — на груди у меня,

На руках моих — крепкие латы, —

Так и хочется крикнуть: «Коня мне, коня!» —

И верхом ускакать из палаты!

Но лежу я на спине

Загипсованный, —

Каждый член у мене —

Расфасованный

По отдельности

До исправности, —

Все будет в целости

И в сохранности!

Задавлены все чувства — лишь для боли нет преград, —

Ну что ж, мы сами часто чувства губим, —

Зато я, как ребенок, — весь спеленутый до пят

И окруженный человеколюбием!

Под влияньем сестрички ночной

Я любовию к людям проникся —

И, клянусь, до доски гробовой

Я б остался невольником гипса!

Вот лежу я на спине

Загипсованный, —

Каждый член у мене —

Расфасованный

По отдельности

До исправности, —

Все будет в целости

И в сохранности!

Вот жаль, что мне нельзя уже увидеть прежних снов:

Они — как острый нож для инвалида, —

Во сне я рвусь наружу из-под гипсовых оков,

Мне снятся свечи, рифмы и коррида…

Ах, надежна ты, гипса броня,

От того, кто намерен кусаться!

Но одно угнетает меня:

Что никак не могу почесаться, —

Что лежу я на спине

Загипсованный, —

Каждый член у мене —

Расфасованный

По отдельности

До исправности, —

Все будет в целости

И в сохранности!

Так, я давно здоров, но не намерен гипс снимать:

Пусть руки стали чем-то вроде бивней,

Пусть ноги опухают — мне на это наплевать, —

Зато кажусь значительней, массивней!

Я под гипсом хожу ходуном,

Наступаю на пятки прохожим, —

Мне удобней казаться слоном

И себя ощущать толстокожим!

И по жизни я иду,

Загипсованный, —

Каждый член — на виду,

Расфасованный

По отдельности

До исправности, —

Все будет в целости

И в сохранности!

Мой Гамлет

Я только малость объясню в стихе,

На все я не имею полномочий…

Я был зачат, как нужно, во грехе, —

В поту и нервах первой брачной ночи.

Я знал, что отрываясь от земли, —

Чем выше мы, тем жестче и суровей.

Я шел спокойно прямо в короли

И вел себя наследным принцем крови.

Я знал — все будет так, как я хочу.

Я не бывал внакладе и в уроне.

Мои друзья по школе и мечу

Служили мне, как их отцы — короне.

Не думал я над тем, что говорю,

И с легкостью слова бросал на ветер —

Мне верили и так, как главарю,

Все высокопоставленные дети.

Пугались нас ночные сторожа,

Как оспою, болело время нами.

Я спал на кожах, мясо ел с ножа

И злую лошадь мучил стременами.

Я знал, мне будет сказано: «Царуй!» —

Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег,

И я пьянел среди чеканных сбруй.

Был терпелив к насилью слов и книжек.

Я улыбаться мог одним лишь ртом,

А тайный взгляд, когда он зол и горек,

Умел скрывать, воспитанный шутом.

Шут мертв теперь: «Аминь!» Бедняга! Йорик!

Но отказался я от дележа

Наград, добычи, славы, привилегий.

Вдруг стало жаль мне мертвого пажа…

Я объезжал зеленые побеги.

Я позабыл охотничий азарт,

Возненавидел и борзых, и гончих,

Я от подранка гнал коня назад

И плетью бил загонщиков и ловчих.

Я видел — наши игры с каждым днем

Все больше походили на бесчинства.

В проточных водах по ночам, тайком

Я отмывался от дневного свинства.

Я прозревал, глупея с каждым днем,

Я прозевал домашние интриги.

Не нравился мне век и люди в нем

Не нравились. И я зарылся в книги.

Мой мозг, до знаний жадный как паук,

Все постигал: недвижность и движенье.

Но толка нет от мыслей и наук,

Когда повсюду им опроверженье.

С друзьями детства перетерлась нить, —

Нить Ариадны оказалась схемой.

Я бился над вопросом «быть, не быть»,

Как над неразрешимою дилеммой.

Но вечно, вечно плещет море бед.

В него мы стрелы мечем — в сито просо,

Отсеивая призрачный ответ

От вычурного этого вопроса.

Зов предков слыша сквозь затихший гул,

Пошел на зов, — сомненья крались с тылу,

Груз тяжких дум наверх меня тянул,

А крылья плоти вниз влекли, в могилу.

В непрочный сплав меня спаяли дни —

Едва застыв, он начал расползаться.

Я пролил кровь, как все, и — как они,

Я не сумел от мести отказаться.

А мой подъем пред смертью — есть провал.

Офелия! Я тленья не приемлю.

Но я себя убийством уравнял

С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.

Я, Гамлет, я насилье презирал,

Я наплевал на Датскую корону.

Но в их глазах — за трон я глотку рвал

И убивал соперника по трону.

Но гениальный всплеск похож на бред,

В рожденьи смерть проглядывает косо.

А мы все ставим каверзный ответ

И не находим нужного вопроса.