Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Сочинения

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Сочинения - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 140

140

Изменить размер шрифта:

x x x

У профессиональных игроков

Любая масть ложится перед червой.

Так век двадцатый — лучший из веков —

Как шлюха упадет под двадцать первый.

Я думаю, ученые наврали,

Прокол у них в теории, порез:

Развитие идет не по спирали,

А вкривь и вкось, вразнос, наперерез.

x x x

Я вам расскажу про то, что будет,

Вам такие приоткрою дали!..

Пусть меня историки осудят

За непонимание спирали.

Возвратятся на свои на круги

Ураганы поздно или рано,

И, как сыромятные подпруги,

Льды затянут брюхо океану.

Черные, лиловые, цветные

Сны придут и тяжко смежат веки, —

Вот тогда вы, добрые и злые,

Станете счастливыми навеки.

Это будет так или иначе,

Не скажу когда, но знаю — будет.

Если плачут северные люди,

Значит, скоро южные заплачут.

И тогда не орды чингисханов,

И не сабель звон, не конский топот, —

Миллиарды выпитых стаканов

Эту землю грешную затопят.

x x x

Ах, откуда у меня грубые замашки?

Походи с мое, поди даже не пешком…

Меня мама родила в сахарной рубашке,

Подпоясала меня красным кушаком.

Дак откуда у меня хмурое надбровье?

От каких таких причин белые вихры?

Мне папаша подарил бычее здоровье

И в головушку вложил не «хухры-мухры».

Начинал мытье мое с Сандуновских бань я, —

Вместе с потом выгонял злое недобро.

Годен — в смысле чистоты и образованья,

Тут и голос должен быть — чисто серебро.

Пел бы ясно я тогда, пел бы я про дали,

Пел бы я про самое главное для всех,

Все б со мной здоровкались, все бы мне прощали,

Но не дал Бог голоса, — нету, как на грех!

Но воспеть-то хочется, да хотя бы шали,

Да хотя бы самое главное и ТО!

И кричал со всхрипом я — люди не дышали,

И никто не морщился, право же, никто!

От кого же сон такой, да вранье да хаянье!

Я всегда имел в виду мужиков, не дам.

Вы же слушали меня, затаив дыхание,

И теперь ханыжите — только я не дам.

Был раб Божий, нес свой крест, были у раба вши.

Отрубили голову — испугались вшей.

Да поплакав, разошлись, солоно хлебавши,

И детишек не забыв вытолкать взашей.

x x x

Напрасно я лицо свое разбил —

Кругом молчат — и все, и взятки гладки,

Один ору — еще так много сил,

Хоть по утрам не делаю зарядки.

Да я осилить мог бы тонны груза!

Но, видимо, не стоило таскать —

Мою страну, как тот дырявый кузов,

Везет шофер, которому плевать.

1977 год

Две судьбы

Жил я славно в первой трети

Двадцать лет на белом свете —

по учению,

Жил безбедно и при деле,

Плыл, куда глаза глядели, —

по течению.

Заскрипит ли в повороте,

Затрещит в водовороте —

я не слушаю,

То разуюсь, то обуюсь,

На себя в воде любуюсь, —

брагу кушаю.

И пока я наслаждался,

Пал туман и оказался

в гиблом месте я, —

И огромная старуха

Хохотнула прямо в ухо,

злая бестия.

Я кричу, — не слышу крика,

Не вяжу от страха лыка,

вижу плохо я,

На ветру меня качает…

«Кто здесь?» Слышу — отвечает:

"Я, Нелегкая!

Брось креститься, причитая, —

Не спасет тебя святая

Богородица:

Кто рули и весла бросит,

Тех Нелегкая заносит —

так уж водится!"

И с одышкой, ожиреньем

Ломит, тварь, по пням, кореньям

тяжкой поступью,

Я впотьмах ищу дорогу,

Но уж брагу понемногу —

только по сто пью.

Вдруг навстречу мне — живая

Колченогая Кривая —

морда хитрая.

"Не горюй, — кричит, — болезный,

Горемыка мой нетрезвый, —

слезы вытру я!"

Взвыл я, ворот разрывая:

"Вывози меня, Кривая, —

я на привязи!

Мне плевать, что кривобока,

Криворука, кривоока, —

только вывези!"

Влез на горб к ней с перепугу, —

Но Кривая шла по кругу —

ноги разные.

Падал я и полз на брюхе —

И хихикали старухи

безобразные.

Не до жиру — быть бы живым, —

Много горя над обрывом,

а в обрыве — зла.

"Слышь, Кривая, четверть ставлю —

Кривизну твою исправлю,

раз не вывезла!

Ты, Нелегкая, маманя!

Хочешь истины в стакане —

на лечение?

Тяжело же столько весить,

А хлебнешь стаканов десять —

облегчение!"

И припали две старухи

Ко бутыли медовухи —

пьянь с ханыгою, —

Я пока за кочки прячусь,

К бережку тихонько пячусь —

с кручи прыгаю.

Огляделся — лодка рядом, —

А за мною по корягам,

дико охая,

Припустились, подвывая,

Две судьбы мои — Кривая

да Нелегкая.

Греб до умопомраченья,

Правил против ли теченья,

на стремнину ли, —

А Нелегкая с Кривою

От досады, с перепою

там и сгинули!