Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Сочинения

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Сочинения - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 111

111

Изменить размер шрифта:

Баллада о манекенах

Семь дней усталый старый Бог

В запале, в зашоре, в запаре

Творил убогий наш лубок

И каждой твари — по паре.

Ему творить — потеха,

И вот себе взамен

Бог создал человека,

Как пробный манекен.

Идея эта не нова,

Но не обхаяна никем —

Я докажу как дважды два:

Адам — был первый манекен.

А мы! Ошметки хромосом,

Огрызки божественных генов —

Идем проторенным путем

И создаем манекенов.

Не так мы, парень, глупы,

Чтоб наряжать живых! —

Мы обряжаем трупы

И кукол восковых.

Ругать меня повремени,

А оглянись по сторонам:

Хоть нам подобные они,

Но не живут подобно нам.

Твой нос расплюснут на стекле,

Глазеешь — и ломит в затылке…

А там сидят они в тепле

И скалят зубы в ухмылке.

Вон тот кретин в халате

Смеется над тобой:

Мол, жив еще, приятель!

Доволен ли судьбой?

Гляди — красотка! Чем плоха? —

Загар и патлы до колен.

Ее закутанный в меха,

Ласкает томный манекен.

Их жизнь и вправду хороша,

Их холят, лелеют и греют.

Они не тратят ни гроша

И потому не стареют.

Пусть лупят по башке нам,

Толкают нас и бьют,

Но куклам-манекенам

Мы создали уют.

Они так вежливы — взгляни!

Их не волнует ни черта,

И жизнерадостны они,

И нам, безумным, не чета.

Он никогда не одинок —

В салоне, в постели, в бильярдной, —

Невозмутимый словно йог,

Галантный и элегантный.

Хочу такого плена —

Свобода мне не впрок.

Я вместо манекена

Хочу пожить денек.

На манекенские паи

Согласен даже на пари!

В приятный круг его семьи

Желаю, черт меня дери!

Я предлагаю смелый план

Возможных сезонных обменов:

Мы, люди, — в их бездушный клан,

А вместо нас — манекенов.

Но я готов поклясться,

Что где-нибудь заест —

Они не согласятся

На перемену мест.

Из них, конечно, ни один

Нам не уступит свой уют:

Из этих солнечных витрин

Они без боя не уйдут.

Сдается мне — они хитрят,

И, тайно расправивши члены,

Когда живые люди спят,

Выходят в ночь манекены.

Машины выгоняют

И мчат так, что держись!

И пьют и прожигают

Свою ночную жизнь.

Такие подвиги творят,

Что мы за год не натворим,

Но возвращаются назад…

Ах, как завидую я им!

Мы скачем, скачем вверх и вниз,

Кропаем и клеим на стенах

Наш главный лозунг и девиз:

«Забота о манекенах!»

Недавно был — читали? —

Налет на магазин,

В них — сколько не стреляли —

Не умер ни один.

Его налогом не согнуть,

Не сдвинуть повышеньем цен.

Счастливый путь, счастливый путь, —

Будь счастлив, мистер Манекен!

Но, как индусы мы живем

Надеждою смертных и тленных,

Что если завтра мы умрем —

Воскреснем вновь в манекенах!

Так что не хнычь, ребята, —

Наш день еще придет!

Храните, люди, свято

Весь манекенский род!

Болезни в нас обострены,

Уже не станем мы никем…

Грядет надежда всей страны —

Здоровый, крепкий манекен.

Баллада о Кокильоне

Жил-был

учитель скромный Кокильон.

Любил

наукой баловаться он.

Земной поклон за то, что он был в химию влюблен,

И по ночам над чем-то там химичил Кокильон.

Но, мученик науки гоним и обездолен,

Всегда в глазах толпы он — алхимик-шарлатан.

И из любимой школы в два счета был уволен,

Верней, в три шеи выгнан непонятый титан…

Титан

лабораторию держал

И там

он в муках истину рожал.

За просто так, не за мильон, в трехсуточный бульон

Швырнуть сумел все, что имел, великий Кокильон.

Как яблоко, упавши на голову Ньютона,

Толкнуло Исаака к закону о Земле,

Так случай не замедлил ославить Кокильона, —

Однажды в адском супе заквасилось желе.

Бульон

изобретателя потряс.

Был он —

ничто: не жидкость и не газ.

Минуту гений был смущен, но — чудом окрылен,

На всякий случай «Эврика!» воскликнул Кокильон.

Три дня он отвлекался этюдами Шопена,

Охотился, пил кофе и смысл постигал,

Ему шептали в ухо, что истина в вине, — но

Он твердою походкою к бессмертью зашагал.

Он днем

был склонен к мыслям и мечтам,

Но в нем

кипели страсти по ночам.

И вот, огнем испепелен и в поиск устремлен,

В один момент в эксперимент включился Кокильон.

Душа его просила, и плоть его хотела

До истины добраться, до цели и до дна, —

Проверить состоянье таинственного тела,

Узнать, что он такое: оно или она?

Но был

в великом опыте изъян —

Забыл

фанатик начисто про кран.

В погоне за открытьем он был слишком воспален,

И миг настал, когда нажал на крантик Кокильон.

И закричал безумный: "Да это же коллоид!

Не жидкость это, братцы, — коллоидальный газ!"

Вот так, блеснув в науке, — как в небе астероид —

Простой безвестный гений безвременно угас.

И вот —

в нирване газовой лежит,

Народ

его открытьем дорожит.

Но он не мертв, он усыплен, разбужен будет он

Через века. Дремли пока, Жак-Поль де Кокильон!

А мы, склонив колени, глядим благоговейно.

Таких, как он, — немного четыре на мильон!

Возьмем, к примеру, Бора и старика Эйнштейна,

Раз-два, да и обчелся — четвертый Кокильон.