Мелкий Дозор (сборник) - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 87

– Все, что происходит в «Фее Моргане», остается в «Фее Моргане». Эти стены видели и не такое, дозорный, – отсмеявшись, заговорила она. – Твои друзья ничего не найдут, даже если разберут замок по камешку. Все достается ему, – указала она на Рыцаря. – Иначе бы смысла не было.

– Почему девочка? – Выдержка все-таки оставила Светлого. – Почему, тварь? – рявкнул он. – Сколько сил она способна отдать?

– Больше, чем ее брат. Тот и года не продержался.

– Дело в крови, дозорный, – пояснил Хозяин. – Его создатель крайне щепетильно относился к собственной персоне. Артефакт работает только в руках того, в чьих венах течет хоть капля его крови, – говорил он, а лицо его плавилось, меняло форму, кожа посерела, показались тонкие клыки. – Говорят, он испытывал его на своих детях. Знаешь, как нелегко было найти потомков? Мы почти отчаялись, а тут подвернулись эти чудные детишки.

Лине совсем не хотелось смотреть, что будет дальше, но отвести глаз она не могла. Портье, издав полурык-полувсхлип, прогнулся назад, жутко, нечеловечески выворачивая руки в суставах. Бурая шерсть лезла сквозь кожу мокрыми комками. Лине стало страшно, так страшно, словно она не видела все со стороны, а сама была в той комнате, рядом с чудовищами и женщиной, что почему-то казалась ужаснее их обоих. Ей захотелось спрятаться, куда угодно, забиться в самую глубокую щель и сидеть там, не высовываясь, пока все не кончится.

Но что это? Где она? И разве это ее руки, такие тонкие, такие сухие, такие слабые? Почему они сжимают Рыцаря? Хрусталь был слишком горячим, Лина попыталась отвести ладони, но они, как приклеенные, не сдвинулись и на волосок. Она поняла, что должна сделать.

Лина открыла рот и, поразившись тому, как тихо прозвучал голос, произнесла одно слово.

Он не успевал. Не успевал катастрофически, фатально. Оборотень почти закончил трансформацию, еще миг – и он кинется на Сашу. Допустим, Максим сожжет вампира или портье, но что делать с ведьмой? Из их тройки самая опасная – она. И она уже плела какое-то заклинание, неизвестное Максиму, что-то похожее на черную паутину, нацеленную ему в сердце.

В руках у Саши появился белый клинок, такой яркий, что глаза резало. Вряд ли это сильно поможет, но пара секунд у него будет. Тимофеева он ударит «серым молебном», а перстень разрядит в ведьму. Нет, не выйдет. Оборотень убьет Сашу, а вампира заклятие лишь задержит.

– Максим, – позвали за спиной.

Он знал, что нельзя оборачиваться, но устоять не смог. Лина, та Лина, что держала рыцаря, слабо улыбнулась, а затем вытянула руки вверх.

– Стой! – крикнул он, но поздно. Раздался звон, и хрустальные осколки покатились по кафелю.

Замок застонал – так плачет животное, лишившееся хозяина. Задрожал, как в лихорадке, и стал исчезать. Первым сгинул потолок, освободив место звездному небу и полной луне, а потом истаяли стены – камни темнели, превращались в черный пепел, который уносил ветер.

Ведьма оказалась умнее всех. Пока вампир изумленно водил головой из стороны в сторону, она бросила незаконченное заклинание и ушла в Сумрак. Портье не понял, что произошло, – оборотни в зверином обличье не слишком сообразительны. Он прыгнул на Сашу, и Максим с удовольствием, которого сам испугался, разрядил амулет. Охваченный огнем волк упал на землю, закрутился юлой, разбрасывая искры. Яркая вспышка – и от портье остались только горстка праха и запах паленой шерсти в воздухе.

Тимофеев оскалил пасть. Максим приготовился к схватке – «серый молебен» почти сорвался с пальцев, но тут на плечо вампира легла рука.

– Ночной Дозор, – сказала темнота. – Клыки спрятать, в Сумрак не входить. Рыпнешься – спалю, как товарища. – Луна осветила лицо Марата, боевого мага второго уровня, их лучшего оперативника.

Максим выдохнул.

– Ведьма, – сказал он. – Ведьма ушла.

Марат кивнул и тут же исчез, забрав с собой вампира.

Максим огляделся. Когда исчез замок, те, кто находились внутри, не пострадали, насколько он мог судить. Гости сгрудились там, где раньше был конференц-зал, их уже окружили оперативники. Люди, запертые в подвале, так и остались стоять, где стояли, погруженные в транс. Лины он нигде не видел.

– Эй! – Максим помахал рукой незнакомому Светлому в кожаной куртке. – Ищите девочку. – Неужели Лина убежала, пока он отвлекся на портье? Как у нее сил хватило? – То есть женщину. Она не могла далеко уйти.

– Макс, – Саша осторожно тронула его за рукав. – Ее нет.

– Что значит нет?

– Она исчезла, – печально сказала Саша. – Вместе с замком, когда ты сжег оборотня.

Не веря, он опустился на колени, туда, где совсем недавно сидела Лина. Они бы обязательно что-нибудь придумали, разорвали связь с рыцарем, помогли выздороветь…

– Макс, если бы не она, нас бы убили. И их тоже. – Саша указала на вереницу людей, освобожденных из клеток.

И следов бы не осталось, как от тех, кто умер в «Фее Моргане» за три года. Тимофеева и Суханову, конечно, допросили бы, но на этом все – доказательств никаких. И они бы начали все сначала, уже в другом месте.

– Она спасла всех.

То, что говорила Саша, было правильно, верно, и он был согласен с каждым словом, но легче от этого не становилось. Ладонь зачерпнула с земли пригоршню пепла. Максим развел пальцы, позволяя ему упасть на землю. На коже остались блестящие в свете звезд хрустальные осколки.

Сергей Лукьяненко. Мелкий Дозор

Когда человеку с телекамерой развяжут глаза, он увидит перед собой людей, словно бы сбежавших со съемок костюмированного фильма.

Рыжая девушка в прозрачном белом платье, в туфельках на высоком каблуке, со сверкающей в волосах диадемой – красное золото и зеленые, в цвет глаз, камни. Слишком большие, чтобы быть изумрудами, конечно же. Ну просто неприлично большие. Такие изумруды хранятся в музеях и государственных сокровищницах. Ведь правда?

Молодой мужчина в облегающем черном костюме и черном плаще, заколотом у горла серебряной розой. На поясе у мужчины шпага – не спортивное оружие современных фехтовальщиков, а настоящая боевая средневековая шпага, тяжелая и широкая, подлинное оружие убийства. А вы думали, мушкетерская шпага – это та тонкая острая палочка вроде шампура, с которой бегал в известной экранизации актер Михаил Боярский?

Седовласый старик, закутанный в мантию и опирающийся обеими руками на деревянный посох. Из той редкой породы людей, которые с возрастом не толстеют и не ссыхаются, остаются ровно такими же, как и в зрелости. Глаза у него ясные и мудрые, на лице добрая улыбка. Похож на Гэндальфа из сказки Толкина, не так ли?

Оператор на всякий случай начнет работать. Картинка в любом случае обещает получиться интересной: темная законсервированная станция метро и трое ряженых в ярком круге света.

Рядом с ним несколько молодых людей самой обычной наружности снимут повязки с глаз двум фотожурналистам и довольно-таки известному сетевому публицисту. Еще двум людям, видимо, тоже журналистам, не только снимут повязки, но и развяжут руки.

– Благодарим вас за то, что вы согласились прийти в наше убежище, – негромко произнесет старик.

– Согласились? – Один из тех, кому развязали руки, разразится саркастическим смехом. – Вообще-то выбора у нас не было!

– Выбор есть всегда. – Старик покачает головой. – Можете уходить, вас проводят.

Журналист настороженно оглядится – и замолчит.

– Мы похожи на вас. – В разговор вступит мужчина в плаще. – Но мы – не люди. Мы Иные.

– Я – оборотень, – скажет девушка в белом платье.

– Я – маг, – проговорит старик.

– Я – вампир, – улыбнется мужчина в плаще, обнажая острые зубы.

Оператор равнодушно продолжит снимать. Вы бы только знали, с каким количеством психов приходится сталкиваться оператору новостной программы!

– Это рекламная акция музыкальной группы? – спросит насмешливо сетевой публицист. – Или новой книги Пелевина?