Мелкий Дозор (сборник) - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 83

До того дерева, уговаривала она себя. Она доползет до того дерева и там поднимется на ноги. Дальше будет легче. Рука провалилась по локоть, и, чтобы достать ее, потребовались все силы, какие имелись. Голова раскалывалась, снег, лес и небо вертелись перед глазами как на карусели, ходили ходуном, менялись местами, будто все, что она видела, было картиной, попавшей под водопад. Она легла и закрыла глаза. Ненадолго, лишь чтобы отдохнуть. Совсем чуть-чуть. И пришла темнота, ласковая, уютная, как под одеялом, темнота, в которой нет места страху, где нет снега и крови, где чудовища не дышат на ее следы, где…

– Наигралась? – хрипло спросил мужчина рядом.

Лина вздрогнула. Сжалась в комок, закрыв голову руками, точно надеялась спрятаться. Поздно. Ее нашли.

Хрустнул снег под мягкими шагами. И опять звук шагов, куда тяжелее и тверже. Сломалась ветка, оглушительно, как выстрел.

– А ты как думаешь? – усмехнулась женщина.

– Убей ты ее, – вздохнул мужчина. – Третий раз сбегает. И холодно к тому же.

– А кто Рыцаря кормить будет? – не согласилась женщина. – Братец ее скоро коньки отбросит.

– Как хочешь. Открой глаза, сладенькая, – ласково попросил он.

Лина послушалась. На снегу стояли блондинка в красном пуховике, гревшая ладони в рукавах, и мужчина в легкой, совсем не по погоде, темной куртке.

– Давай, сладенькая, поднимайся, – тонкие губы мужчины расплылись в улыбке.

– Будешь за ней присматривать, – вставила женщина. – Головой отвечаешь, понял?

Нет, хотела сказать Лина. Уходите, оставьте меня. Прочь, почти выкрикнула она, но язык прилип к небу, а челюсти сжались, и совсем не по ее воле.

– Понесем? – Мужчина бросил быстрый взгляд на спутницу.

– Сама пойдет.

Что-то случилось. Женщина глянула ей в глаза пронзительным, выворачивающим душу взглядом. Лицо ее просветлело, улыбка, нежная, материнская, преобразила его, как рассвет – темные улицы.

Лина потянулась к ней, чувствуя, как счастье наполняет ее, затапливает целиком, так что дышать стало больно. Тепло волной пронеслось по телу, смывая усталость. Исчез страх, и ветер больше не морозил кожу, ноги не обжигал снег. Лина поднялась.

Женщина, самая прекрасная женщина на свете, покачала головой. Лина обмерла, холод, казалось бы, забытый, пробил тело с головы до пят. Чем она разочаровала ее? Как теперь исправиться? Она должна встать на колени и просить прощения, быть может, тогда она смилостивится, поймет, что Лина преданна ей всем сердцем… Но та уже шла обратно по цепочке красных следов, и Лина, не обращая внимания на осколки стекла в ступнях, поспешила за ней.

Портье подобострастно улыбнулся. Но в этом ничего необычного не было. Он улыбался так каждому гостю, заискивающе и чуть склоняя голову, стараясь не встретиться взглядом даже случайно.

А попробуй таким гостям не улыбаться. Но понятно, почему боялась она, Лина. Чего опасался портье, она не понимала.

Его звали Павел, и смотрелся он совсем не грозно. Дородный, низкорослый и неуклюжий, лысина, занимавшая большую часть головы, вечно лоснилась от пота, будто отполированная. Из-за внешности Лина долго считала его человеком, живущим в вечном страхе, как она. Считала, пока не застала за трапезой. Пока не увидела, как его кожа распалась грязно-серой шерстью, а глаза из голубых стали желтыми, глазами волка. Оборотня.

Внизу, облокотившись на темное дерево стойки, переминалась с ноги на ногу девушка в джинсах и меховой жилетке поверх белого свитера. Рядом стоял мужчина постарше с грубоватым лицом. Смотровой глазок над фойе был совсем маленьким, так что деталей она не рассмотрела. Казалось бы, обычная молодая пара, заезжающая на отдых, но Лина не спешила обманываться. Слишком часто она видела, как лица, такие добрые на первый взгляд, искажаются, будто пластик плавится от жара, и сквозь них проступает истинная сущность.

Чудовища. И они наверняка такие же. Других здесь не бывает. И все же что-то было в них. Располагающее. Не похожее на остальных.

– Не могу найти ваши имена, – полным притворной вины голосом посетовал портье.

– А ты повнимательнее, – с легкой угрозой сказала девушка.

– Так много гостей, мы едва справляемся. Возможно, непорядки с документами, – сокрушался он. – Но я посмотрю еще. – Зашуршала бумага.

– Это поможет. – Девушка перегнулась через стойку, для чего ей пришлось встать на цыпочки, и вложила что-то в руку портье. Лина прищурилась, надеясь разглядеть, что именно. Деньги? Нет, вряд ли. Здесь в чести совсем другие богатства. – Господин Воронин отказался от приглашения в нашу пользу, – добавила девушка. – Должно быть, нас забыли внести в списки.

– Господин Воронин? – Теперь улыбка портье казалась искренней. – Что ж вы сразу не сказали? Конечно, вот и вы. – Толстый палец ткнул в раскрытую книгу, исчерченную записями. – Максим и Александра Бочаровы. Добро пожаловать в «Фею Моргану». – Он покопался под стойкой и извлек наружу толстую пачку бумаги. – Буклеты. Ключи. – Звякнув, связка с тяжелым деревянным номером приземлилась сверху. – Комната двести три. Лифта нет, уж извините. Обещают на будущий год, пока стараемся не селить никого в башнях, но номеров вечно не хватает. – Он вздохнул. – Но вам-то на второй этаж. Северное крыло.

– Завтрак? – живо поинтересовалась девушка, которую портье назвал Александрой.

– И обед, и ужин, – хищно улыбнулся он, а Лине на миг почудилось, что сквозь ухмылку проступили клыки, будто силуэт в тумане, и тут же исчезли. – Не забудьте, собрание гостей в десять, сразу как ворота запрут. В конференц-зале, на плане, – он постучал согнутым пальцем по пачке распечаток, – все указано. После – банкет. Помочь с багажом? – Портье начал вставать. – Или показать дорогу?

– Мы налегке, – сказал мужчина, и это было первым, что Лина от него услышала. – Сами найдем. – Он направился к лестнице.

– И помните: все, что случается в «Фее Моргане», остается в «Фее Моргане», – бросил портье вдогонку.

Номер двести три. Лина отодвинулась от глазка. Стараясь не шуметь, на четвереньках поползла к северному крылу. Ходы в стенах позволяли путешествовать по всему замку, не привлекая внимания. За это Хозяин прозвал ее крысой, но в общем-то смотрел сквозь пальцы на такую свободу – за ворота ей все равно не выбраться.

Лине захотелось понаблюдать за странными гостями. В списках их не было, это точно. Но главное – они не нравились замку. Не нравились Рыцарю. Лина даже остановилась, так поразила ее догадка. Остальных он принимал как отец сыновей, с любовью и радостью. А эти… Вроде как они ничем не отличались, но было в них что-то настораживающее, ненастоящее. Будто они надели маски, но что скрывается под ними, Рыцарь понять не мог.

Она заспешила вперед. У лестницы на второй этаж пришлось вжаться в стену, место было слишком узким, а лианы висели низко. Лианы – так она их прозвала, но скорее они походили на канаты, скрученные из волос, черные и растрепанные по краям. Лина находила их везде, в каждом тоннеле, иногда они казались ей нитками, которыми сшит весь замок. Дотрагиваться до них было нельзя, однажды она задела одну и пролежала без сознания целые сутки.

Смотровое окошко в номере двести три прорезали очень удачно – прямо над спальней. Гости уже были внутри. Лина легла на живот, прильнула глазами к отверстию. Мужчина возбужденно мерил шагами комнату от шкафа до окна и обратно. Девушка сидела на кровати, поджав под себя ноги в ярких носках. Буклеты разноцветным веером раскинулись на покрывале.

– Знаешь, что мне это место напоминает? – Мужчина остановился посреди спальни и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ложный аэродром. Такие строили в войну, с воздуха как настоящий, а на поверку – сплошная фанера. Даже самолеты. Так и этот замок. Ходишь по нему, смотришь на него, никакого подвоха не чувствуешь. А на деле все как из бумаги.

Молодец, удивилась Лина. Он первый из гостей разгадал сущность замка. Да еще так быстро.

– Ничего не ощущаю. – Девушка пожала плечами. – Гостиница как гостиница. Пусть и с причудами. Бетон, обои. Мебель из ДСП, хоть и притворяется деревом. Дрянной шампунь в ванной, все как полагается. Мха порядочно, но чистят. Ну, построили Темные замок в лесу, сделали в нем гостиницу только для своих, что с того? Таких по всему миру пруд пруди. Договор они не нарушают.